Книга Шёпот. Игра началась, страница 4 – Александр Паулан

— Любил… – больше я ничего не смогла сказать.

— Будь сильной. И береги маму. Он этого хотел бы.

— Я знаю… Просто… Это так тяжело…

Офицер Рамирез с растерянной нежностью улыбнулся и обнял меня.

— Айрис, дорогая, я понимаю тебя. И понимал с самого твоего рождения. Ты копия своего отца. Поэтому покажи ему, что ты сильная и не раскиснешь! И сегодня мы тут собрались не грустить, а вспомнить добрым словом нашего Майкла.

— Я не такая сильная, как он…

— Думаешь, твой отец никогда не был слабым? Тебе было года три, мы с ним должны были патрулировать самый злачный район Нью-Йорка, и знаешь, о чем он думал? Он думал о том, что днем ты упала и рассекла колено. Ему было так страшно за тебя. Но представь, ты не плакала! Ты успокаивала своего папу, чтобы он не переживал. И чтобы он успокоился, ты поделилась с ним пакетиком мармеладных мишек… Вот такой ты была! Утром он заставил меня заехать с ним в магазин, и видит Бог, он скупил все виды мармелада там. Кстати, за это он еще получил от Рейчел.

Я улыбнулась и вспомнила свой шрам на левой коленке. Точно! Было такое. История офицера Рамиреза придала мне силы, и я почувствовала в душе уголек, который способен превратиться в настоящий огонь чувств.

Офицер протянул мне сэндвич, который я проглотила с невероятной скоростью – голод подал знак. Дождавшись, когда я дожую, ко мне подошла мама:

— Скажешь несколько слов?

Я глубоко вздохнула и посмотрел на всех гостей. В их взглядах читалась любовь. Сильная, сильная, сильная.

— Пап! – Я подняла глаза к небу. – Я знаю, что ты всегда будешь рядом. Я люблю тебя.

Бабушка крепко держала за руку дедушку. Не только у меня огромная потеря. За это время они постарели. Нет задора в глазах, который делал их молодыми. Обмякшие лица, опущенные плечи. Замызганный платок, насквозь пропитанный слезами, вертелся в руках бабушки. Ушла прежняя прыткость ее жестов. А дедушка вообще двигался как в замедленной съемке.

Сама не заметив как, я оказалась в их теплых объятиях. Они пахли дурацким барбекю, но мне было все равно. Мы не так часто казались родными. Иногда так хотелось больше близости с ними, несмотря на вечные нотации. Объятия сжали меня крепче.

Вот бы так стоять вечность.

Постепенно гости начали расходиться, на прощание целуя нас с мамой. Что ж, пап, я постараюсь быть сильной. Ради тебя.

Мы с мамой остались вдвоем.

— Мы вернемся к нормальной жизни когда-нибудь? – спросила я.

— А она была у нас? – Мама хмыкнула.

— Он бы этого хотел.

— Со временем вернемся. Но для начала ее надо поменять… – Мама открыла дверь и пропустила меня в дом.

Если бы я знала, что это будет последний шаг в прошлое… Будущее наступает. И оно мне точно не понравится. Но разве что-то может быть хуже, чем сейчас?..

…И хочу только одного – достичь дна, чтобы расшибиться. Мои волосы путаются от потока ветра и мешают открыть глаза. Но я знаю, что все равно ничего не увижу. И в этом нет смысла. Темнота меня уже поглотила. Я найду спокойствие только в самом низу.

— Проклятие! – мамин вскрик и резкое виляние машины разбудили меня. – Прости, дорогая, чуть зайца не сбили.

Неудивительно. Я уверена, что в этом богом забытом Фоггилейке^[1] природу, к сожалению, не затронула цивилизация. Возможно, наша машина будет первой в городе.