Книга Цельсиус, страница 28 – Андрей Гуртовенко

— Так все и упорствуешь? – спросила мама: первым впечатлением она, очевидно, осталась довольна.

— В чем именно?

— Межбровье. У тебя там уже вызревают две морщинки.

— Там ничего нет, мам.

— И носогубки тоже. На грани. Ты делаешь что-нибудь с лицом?

— Ну как и все, наверное…

— Что все? Ты – не все. У тебя норвежские корни. Моинорвежские корни. Поэтому смотри в зеркало каждый день по нескольку раз. И повторяй: я – не все. Что ты делаешь с лицом?

Я вздохнула.

— Маски, увлажнение, скраб, ручная чистка…

— В салоне?

— И в салоне. И сама.

— Нет, – мама поджала идеальной формы губы, – я тебе уже много раз говорила. Этого недостаточно. Спохватишься, но будет уже поздно.

— Почему поздно-то, мам? Еще ведь ничего даже не видно.

— Так и хорошо, что не видно. Я за профилактику, я всегда это говорила. У меня есть свой врач, очень хороший. Это я тоже тебе говорила. И потом. Я же не филлеры тебе предлагаю. И не нити. Так… Ботокс в межбровье. И гиалуронку по контуру лица. Не о чем даже говорить.

— Мам, мне двадцать восемь лет.

— Ну и что? Я начала в тридцать три. И знаешь, о чем единственном я жалею?

— О чем? – я старательно контролировала голос, должна же вводная часть когда-нибудь закончиться.

— Единственное, о чем я жалею, – что не начала раньше, – мама торжественно замолчала, давая мне насладиться моментом.

Но тут к нашему столу подошла официантка и все испортила. Посмела поинтересоваться, готовы ли мы сделать заказ.

— Ты знаешь, – громко сказала мама, обращаясь исключительно ко мне и игнорируя официантку, – на Петроградке совсем не осталось приличных суши-ресторанов, один массовый сегмент. Даже не знаю, с чем это связано.

Я пожала плечами.

— Я не люблю суши.

— Чтобы любить суши, нужно хотя бы раз в жизни их попробовать, – наставительно сказала мама. – Я имею в виду настоящие суши. Тигровые креветки темпура, две порции. И чайник чая. Японская сенча.

Она резко повернулась к официантке. Последняя часть тирады, очевидно, предназначалась ей. Девушка озадаченно хлопала ресницами.

— Я сказала – две порции тигровых креветок темпура.

— У нас… Вы знаете… В меню…

Мама с улыбкой перевела взгляд на меня: ну, что я тебе говорила?

— Тогда суп с лососем. Лосось-то хотя бы у вас имеется?

Девушка радостно закивала головой.

— Слава тебе господи, – сказала мама и тотчас забыла про официантку.

Она поставила на колени сумку, вытащила оттуда переплетенный пружиной альбом. Я внутренне подобралась.

— Знаешь, Жаннуль, та дизайн-студия, что ты мне порекомендовала…

— Я порекомендовала?

— Ну да, – мама раскрыла альбом, замелькали чертежи, отрендеренные фотоизображения, таблицы. – «Смирнов и пространство», помнишь? Ты сказала, что с ними все нормально. Что ты их знаешь и все такое? Помнишь?

— Ну.

— В общем, они закончили делать проект, и Зинаиде он не понравился. Совсем. На словах все было прекрасно, а в результате вышло какое-то убожество, – мама постучала ухоженным ногтем по глянцевой странице альбома.

Я взяла в руки альбом и пролистала его. Хотя могла бы этого и не делать.

— И вот что я подумала, – мама сделала паузу, разлила по чашкам чай, горячий настолько, что мне сразу же инстинктивно захотелось отодвинуться подальше. – Раз уж твоипротеже так накосячили, ничего, если я попрошу тебя ими заняться? Я имею в виду – косяками. Возьмешься?