Онлайн книга «Дерзкие. Будешь должна»
|
— Господи, да ты же на ногах не стоишь, — твердит она, подсовывая плечо мне подмышку. — Не надо, я сам. — Ничего не сам. Пойдём, отведу тебя в спальню… — В спальню, говоришь, — улыбаюсь, схватив её за задницу, но она кажется какой-то недовольной. Чересчур. И тут же отдёргивает мою руку. — Я серьезно. Я звонила тебе около десяти раз. Волновалась. Эти слова как-то приятно ласкают моё нутро. — Волновалась…Счастлив это слышать… — Ага… — чувствую, как сажусь на мягкую кровать, и ведьма начинает раздевать меня. — Так и скажи, что не терпится увидеть мой член… — Безумно, Адов. Весь день только о нём и думала… — саркастически выплевывает она. Хотелось бы мне, чтобы это было правдой. — Ведьма…Скажи честно? Ты меня совсем ни капельки… — в полубреду несу какую-то чушь, плюхнувшись на кровать. — Ни капельки что, Глеб? — Не уважаешь…Не ценишь…Вообще нихуя… — М…Здорово, что ты сделал такие выводы. — Признайся мне…Выпила сраные таблетки? Ты их выпила?! — выпаливаю, потому что за сегодняшний день это единственный вопрос который меня интересует, но я настолько испугался, что мне доложат об аптеке, что отменил Катюхину охрану на сегодня. Вот так сильно я поехал крышей. Вообще всё внутри скукоживается, когда думаю об этом. — Нет, Глеб, я не пила таблетки, — отвечает она, снимая с меня джинсы. — Ложись спать. — Не пущу… — перехватываю её и тяну на себя, уставившись в зелёные глаза. — Клянешься? — От тебя спиртом воняет. — Поклянись. — Клянусь, Глеб. Не пила и пить не буду. Но нам надо поговорить. — Поговорим…Ведьма…Иди ко мне, а…Я весь день только о тебе и думал. Весь, сука, день…Кое-как уговорил Руса нажраться. И то он походу от меня в ахуе полнейшем. — Рус…Тоже пил? — Ага…Впервые за два года…В говно… — Мне очень жаль, что в Вашей семье случилось такое… — Ничего ты не знаешь, ведьма…Газеты такое не напишут… — Он сам мне рассказал, Глеб. Тогда, когда приезжал…Помнишь? — М…Не знаю, что он рассказал…Ведь по кускам его собирать пришлось именно мне. Когда мы с отцом туда приехали…Мне казалось… — впервые за долгое время мне так хуёво, что я сползаю на пол по кровати. Вспоминаю весь тот кошмар и здоровенный ком в горле. Это единственный триггер, который не могу выносить. Теперь думать о детях настолько болезненно… Точнее о мёртвых детях и об абортах… — Глеб, ты можешь мне всё рассказать…Слышишь? — ведьма прижимается ко мне и гладит по голове, а мне так плохо. И не от алкоголя вовсе, а от чувств, которые буквально разрывают мою грудную клетку. — Мне казалось, что малыш в ней…Ещё шевелится, — шепчу я, пытаясь давить пальцами на глаза, чтобы в них не выступали эти чёртовы хреновы слёзы, блядь, но они лезут и лезут, не давая мне спокойно дышать. Ярость накатывает так же быстро, и я начинаю лупить себя по голове, чтобы перестать быть ёбанной нюней, но Катя тут же перехватывает мои руки. — Прекрати, прекрати…Тише…Глеб, твои чувства — это нормально. То, что ты говоришь, ужасно…Я понимаю твои эмоции. Иди сюда…Обними меня…Пожалуйста, обними, Глеб. Я конечно делаю как она просит, но боль не отступает. Всё так же плохо…Всё так же безнадежно…Я потерян. И мне хреново за брата. За то, что ему пришлось пережить. И то, каково ему сейчас. Два адских года в погоне за ублюдком, который до сих пор на свободе. |