Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 53 – Катерина Пелевина

Выхожу к нему через минуту с белым флагом. Смотрю на него, и непонятное чувство в груди. Он уже не улыбается. Просто тянет мне эти цветы, а мне и брать их не хочется, но я всё равно беру. Единственное, что меня сейчас может успокоить это приятный запах полураскрывшихся белоснежных бутонов. Внутри всё плачет и изворачивается. Будто агония уже. От боли и отчаяния в предсмертных конвульсиях сгораю. Прямо перед ним.

— Садись в машину, — тянет он, на что я молча ухожу, глядя на встревоженного до усрачки Кира. Сажусь внутрь салона, пока Глеб нервно ходит по парковке и курит.

— Как ты? — спрашивает его друг, глядя на меня с водительского сиденья.

— А это имеет значение?

— Можешь не верить, но у него к тебе настоящее. Я-то вижу. Пусть он ведёт себя…

— По-идиотски. По-быдлячьи. По-ублюдски, Кир!

— Пусть так. Но он за тебя любого землю жрать заставит.

— А мне это не нужно, Кир! Я не хочу этого. И ненавижу его всё сильнее. Он втянул меня…Втянул в какой-то криминал! Вот скажи…Да к чёрту!

— Успокойся. Будешь что-то? У меня тут…Есть вода…Энергетик. Жвачка?

— Ничего не хочу, спасибо, — отворачиваюсь к окну.

— На вот, — Кир тянет мне плед, снятый со своего кресла. Видимо, он согревал им Соню. Этот парень нравится мне намного больше. Он спокойный, добрый и заботливый. Он другой. Он бы никогда с ней так не поступил. Не приставил бы к ней член, пытаясь изнасиловать, не угрожал бы, не говорил все те гадости…

Слёзы тут же текут из глаз. Заворачиваюсь в пушистую ткань и не могу успокоиться.

— Не плачь. Глеб не выносит… — он замолкает, потому что соседняя со мной дверь открывается. Плевать мне на то, что он не выносит. С какой стати я должна давить в себе эмоции?!

Не успеваю и пикнуть, как меня прижимает к себе горячее тело. Жмёт так, что впору задохнуться.

— Двигай, Кир.

Парень молча заводит авто, и мы уезжаем оттуда. Почти всю дорогу я прислушиваюсь в дыхание Глеба. Злой, но не говорит ни слова. Широкие ладони сжимают меня. Одной он держит моё плечо, вторая лежит на моём колене. Не дёргаюсь, потому что не хочу конфликтов при Кире. Он и так не заслужил выслушивать всё это. Видеть наши постоянные перепалки. Кому будет приятно?

Вижу знакомый дом, и машина останавливается.

— Спасибо, брат, — кидает Глеб вскользь, а я просто смотрю. Он выходит из машины, пока я копошусь с пледом, чтобы отдать его Киру, а потом дверь открывается и меня внаглую сгребают на руки вместе с букетом.

Молчу. Просто молчу. Он несёт меня в дом, а я понимаю, что от осознания этого мне становится легче. Что он нашёл. Что вернул. Что я снова здесь. И я не понимаю, как это может быть правдой? Этот жестокий зверь делает с моими чувствами, что захочет, а я терплю. Вынуждена терпеть, потому что его нереально приручить. Ему нереально объяснить, что я — тоже человек, а не собственность. Что у меня есть свои чувства и свои страхи.

Глеб даже не разувается. Несёт меня как есть на второй этаж и молчит. А потом заносит меня в мою комнату, кладёт на кровать. Отодвигается. Садится рядом на край и громко дышит, не касаясь меня. Пока я стаскиваю с себя кроссовки. Я так не могу. Лежать на кровати в обуви. Что ещё за дикость?

Мне кажется, он снова насмехается надо мной из-за этого. Потому что наблюдает за мной. В комнате горит только торшер, но даже так я вижу всё, что нужно. Все его эмоции на лице написаны. Голубые глаза неожиданно перестают быть стеклянными как раньше. Будто с них временно сняли защиту и теперь я могу увидеть, как внутри плещутся волны отчаяния.