Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 23 – Катерина Пелевина

Мы с Соней спокойно высиживаем до четырех вечера, лишь изредка встречая парней в коридоре, но я не подхожу к Глебу, держусь на расстоянии, в конце концов это вовсе не обязательно сейчас. Гамель ничего не увидит здесь.

Соня говорит, что Кир позвал её в кино. А я… Я будто утопаю в своих мыслях, думая о том, во что влипла…Как теперь выкручиваться?

В четыре спускаюсь к знакомой машине. Он ждёт меня там и просто смотрит, как я спокойным шагом направляюсь к нему. Будто даже это вызывает у него какой-то интерес. Снова вижу, как он закидывает в рот жвачку и не упускаю возможность высказать ему.

— Зачем ты постоянно жуешь её в таком количестве?

— Пытаюсь не курить, — отвечает он, что меня искренне удивляет.

— Но там…В клубе…Ты курил…И потом в саду — вспоминаю момент, когда я сидела на корточках после нападения, а он расхаживал туда-сюда с сигаретой во рту или тогда во дворе после нашей ссоры.

— Выбесила потому что, — отвечает, как ни в чём не бывало. И чем я интересно его выбесила? Ладно…решаю промолчать.

Вижу, что мы едем не в сторону дома.

— Куда мы?

— Заедем в одно место. Только на полчаса.

— Ладно, — соглашаюсь, потому что понимаю, что у него тоже могут быть какие-то дела. Он выходит из машины, а я остаюсь внутри и осматриваю салон. Рядом баночка с Ментосом, открываю бардачок. Там просто куча презиков, как будто он скупил весь магазин. Да ещё и ХХL, боже мой. Он точно высокого о себе мнения.

Натыкаюсь на что-то ещё…Холодное и твёрдое. Пистолет…блин. Вот это, наверное, лучше не трогать, но не могу удержаться. Какая тяжелая махина…И как её в руках удержать, когда стреляешь? Ужас…Кладу обратно, закрываю бардачок. Шарю над зеркалом.

Какие-то документы, водительские права… Смотрю на него. Красивое фото. Даже на водительских правах красивое. Эти голубые глаза сводят меня с ума. Адов Глеб Александрович… 3 декабря 2002. Значит, уже скоро ему исполнится двадцать один…

Не успеваю среагировать, а он уже открывает салон и смотрит как я пялюсь на его фотографию. Чёрт!

Ухмыляется. Качает головой, но не говорит ни слова. Пристегивается, и мы отъезжаем, а я убираю права на место.

— Ну что… — спрашивает он, глядя на дорогу. — Посмотришь со мной сегодня фильм?

— Вот ещё, — отвечаю с издёвкой и смотрю вдаль безразличным взглядом.

— Неужели не чувствуешь ни капли благодарности?

— Не знаю, — фыркаю. — Всё время думаю о том, как ты меня обманул. О том, как грубо поступил со мной. И мне тошно от этого. А ещё от твоих действий в мой адрес. Ты…Делаешь всё против воли.

— А ты? Чем ты лучше?

— Ты серьезно? Хотя бы тем, что не лапаю тебя вопреки твоим желаниям!

— Лапай, я даже за, — отвечает он, вызвав у меня только большую нервозность.

— В том то и дело. Ты за! А это значит — не против воли!

— По твоей логике, если ты не трогаешь меня тогда, когда я этого желаю — это тоже в какой-то степени мучение, верно? Считай отомстила, — заявляет он, вызвав у меня смех.

— Идиотизм, Глеб…Чистой воды бред!

— Ну…Думай как хочешь… — мы паркуемся, и он выходит из машины, даже не дожидаясь меня. — Жду тебя на ужин в семь. А потом хочу посмотреть с тобой фильм.

Я ничего не отвечаю. Просто молча иду к себе в комнату. Ложусь на кровать и смотрю в потолок. Чувствую себя, словно в темнице. Сама не знаю, почему. Затем решаюсь немного прогуляться по дому без разрешения. Хотя бы в те комнаты, которые открыты. Два этажа и около тысячи квадратных метров. Это просто хоромы, иначе не назовешь.