Книга Бесстрашный. Хочу тебя себе, страница 49 – Катерина Пелевина

Просто, когда об этом говорит кто-то другой, слова ранят сильнее собственных мыслей. Наверное, в глубине души я оправдываю себя любовью. А с посторонними я признаться в этом не могу.

— Что он имел в виду? — залезаю к ней назад и смотрю, как она шмыгает носом.

— Ничего, Рус. Ничего, — частит она, даже не глядя на меня.

— Он сказал, что ты попала из-за меня. О чём он вообще…Я нихрена не понимаю, Надя.

— Не обращай внимание, ладно? — убеждает она, вытирая щеки.

— Может, мне у Кира спросить? — спрашиваю, и она тут же замирает, глядя на меня с таким испугом, что её всю начинает трясти.

— Нет, Руслан! Только попробуй! — выпаливает она, сжимая кулаки. — Я возненавижу тебя! Всей душой возненавижу! — из её глаз хлынут слёзы, а мне становится так стрёмно, что я прижимаю её к себе.

— Надя…Я не люблю выглядеть идиотом. А именно это я сейчас и чувствую…Я разосрался с младшим братом. Всё через жопу. Не понимаю, что делать.

— Ты хочешь бросить меня?

— Чтобы бросить кого-то, красавица, нужно быть вместе. Парой. Понимаешь?

— Зачем ты так говоришь? Я же вижу, что ты не равнодушен. Иначе и не было бы этого разговора. И всей этой грёбанной ситуации!!! — срывает она горло, и я глажу её волосы.

— Я не говорил, что равнодушен. Но и быть в полноценных отношениях мы не можем. Я не мог принижать тебя перед своим братом. Не мог выставить так, словно ты не имеешь для меня ценности. Потому что это не так. Это было бы низко и подло с моей стороны. Так же, как и врать ему в лицо. Но и пойти воевать с целым миром за эти отношения я тоже не могу. Потому что до конца нихрена не понимаю. Внутри всё запутано, Надя. Слишком запутано. И я тебя предупреждал. Ты что-то скрываешь от меня…Я и сам не знаю, в какую чухню тебя впутал.

— Это не ты впутал. Я сама впуталась. И Глеб прав. Я люблю тебя в самого детства…Всегда любила. И ничего этого уже не изменит. Обними меня, Руслан. Прошу тебя, обними, — она тянется ко мне, а у меня грудь на части разрывает.

Прижимая к себе её хрупкое трясущееся тело, теряю собственный стержень. Весь ломаюсь. Она способна всего меня уничтожить. И я не прав, что лгу ей о том, что не готов воевать с целым миром за эти отношения. Потому что, кажется, что готов. Кажется, что уже попал в эти сети и не выбраться.

Целую её солёные губы, сжимаю в руках тоненькие плечи. Хочу прямо сейчас. Хочу здесь, но это было бы неправильно. Вдруг её родители увидят нас?

— Поедем куда-нибудь? — спрашиваю, переходя с поцелуями на изящную дурманяще пахнущую девичью шею. — Не трясись…Не нервничай.

— Что теперь будет? Глеб возненавидит тебя?

— Позлится и перестанет. Мы не можем ненавидеть друг друга. Мы — братья. Кровью связаны навсегда. Я за него, он за меня. Не бойся ты, Надька.

— Я боюсь, потому что никогда не хотела стать причиной ваших ссор. Ваша дружба, как и их дружба с Киром была для меня священна.

— Поэтому ты собирала из нас целый модный приговор и ходила с заячьими ушами по подиуму? — ржу я, на что она удивлённо на меня смотрит.

— Ты это помнишь?

— Блин, конечно я помню. Я же не маразматик. Я конечно старше, но не настолько…

Она смеётся, и это греет моё оледеневшее сердце.

— Куда поедем? В тот же отель? — шёпотом молвит моя девочка, и я заглядываю в её карие глаза. Клянусь, что в них можно потерять все свои мысли.