Книга Дерзкие. Будешь моей, страница 64 – Катерина Пелевина

— Чего?

— Ничего.

— В общем…Улетаем через три дня, — добавляет он, вогнав меня в атмосферу тревожности. Вокруг меня будто тучи сгущаются. С каждым новым предложением я всё сильнее поражаюсь тем ужасам, что творятся в его голове. И ведь Адов старший как-то его нашёл. Он действительно умеет подбирать самых отбитых и беспринципных людей для своих дел. Его к ним буквально тянет, как мёдом намазано. Видимо, потому что сам такая же сволочь.

— В смысле??? Как три дня?! — спрашиваю, состроив самую гневную гримасу из всех имеющихся.

— Взял билеты в Париж. Но пока туда просто проездом. Посмотреть на Эйфелеву башню, вы ведь, девки, прётесь от этого. А уж жить будем в Марселе. Я так хочу, — заявляет он надменным тоном. Всё гораздо хуже, чем я думала.

Вынужденно закашливаюсь. Мне даже дышать тяжело после этих новостей. К горлу подкрадывается неприятный твёрдый ком, который хочется поскорее проглотить.

— Можно мне попить?

— Перед тобой стакан воды. Специально для тебя, — говорит он, на что я тут же хватаю жидкость и заливаю как в сухую землю.

Паша при этом рассматривает меня, пытаясь залезть прямо в душу.

Пока прихожу в себя, ему на телефон поступает звонок, и он отлучается, а я ощущаю по всему телу озноб. Тошнит. От него. От его слов. Как же я его ненавижу.

Возвращается ко мне через минуту с довольным лицом.

— Беата звонила, представляешь? Сказала, что они с твоим бывшим скоро полетят в свадебное путешествие на Ибицу, — сообщает он мерзким голосом, а мне становится плохо. — Прямо сейчас выбирают отель.

Кто-то один здесь явно лжёт. И я не понимаю, кому верить и что именно происходит.

Мне ещё хуже. Кружится голова.

— Что такое, Катюш? Ты бледнее моли… — словно издевательски произносит он, расплываясь в ядовитой ухмылке.

— Меня тошнит… — отвечаю не своим голосом. — Дай ещё воды…

— Думаю тебе хватит, — смеётся он, вынуждая меня приподнять на него глаза. И даже это даётся мне с трудом. Вижу, какой он счастливый. Словно всё идёт по его плану. И меня это пугает.

— В каком смысле? — язык прилипает к нёбу. Говорить становится сложнее.

Он что-то подсыпал, да? Что-то в той воде…

— Ты…Что там… — кое-как держусь за столешницу, чтобы не завалиться в бок, но Паша подходит ко мне и приобнимает за плечи, склонив мою голову к своему животу. Не могу шевелиться. — Не трогай меня.

— Не боись, не для этого я… Это просто снотворное, дорогуша, — сообщает он ехидно.

— Мне нельзя снотворные…У меня… Ребёнок… Это опасно, — шепчу под нос, а сама до смерти волнуюсь, что меня собираются насиловать, пока сплю. Что меня хотят принудить…Нет сил отпрянуть от него, и я задыхаюсь его запахом, на что он только сильнее смеётся и гладит меня по щеке своими мерзкими липкими пальцами.

— Не волнуйся, дорогуша. Скоро никакого ребёнка не будет. Срок восемь недель…Я разузнал, — психопат говорит, а у меня перед глазами мельтешат мошки, но я слышу каждое гнусное слово и проглатываю его, задыхаясь от ужаса. Как я могла быть такой непредусмотрительной? Зачем пила ту сраную воду, Господи?! Что он несёт???? — Если бы я сразу сказал, ты бы со мной добровольно не поехала…Неужели ты реально поверила, что мне нужен ублюдок Адова? Сейчас же поедем к моему человеку и его из тебя выскоблят. Вот и всё. Будешь чистенькой для меня. Будешь носить только моих детей…