Книга Дерзкие. Будешь моей, страница 59 – Катерина Пелевина

— Глеб, сынок, выпьешь?

— Нет, спасибо, я больше из чужих рук не пью, — улыбаюсь, на что Домбровский старший и Рус хмурятся. Они здесь, похоже, единственные, кто не понимает, о чём речь.

Дожидаюсь, когда они выпьют по бокалу.

— Ты куда??? Не задержишься поддержать жену? — добавляет отец, вынудив меня улыбнуться.

— У меня запоздалый мальчишник…Не могу, увы, — сообщаю на прощание и пулей спускаюсь вниз к Киру. Рус хмурится, провожая меня взглядом. Беата громко цокает на весь офис и недовольно фыркает, глядя на своего отца с фальшивой улыбкой. Двуличная сука.

А уже в дороге Кирюхе звонит до смерти взволнованная Соня и громко кричит в трубку о том, что тот самый Паша удерживает мою Катю в каком-то доме в Питере и угрожает нашему ребёнку через моего грёбанного отца.

С осознанием происходящего, зверею на глазах, Кир мчит на всех скоростях до аэропорта, я же звоню Михе, чтобы поднял там всю охрану и искали точный адрес этого бессмертного на улице Зелёной.

А как только я доберусь туда, я собственными руками размажу его лицо по плитке перед Эрмитажем. Ему уже на этом свете ничто не поможет.

Паша налетает, словно ужаленный, и хватает за руку, дёргая на себя изо всех сил. Оказываюсь в пяти сантиметрах от его лица и меня всю трясёт от его общества, а ещё от того, как неприятно ноет запястье из-за его цепких пальцев.

Чего я точно не ожидала так такой резкой смены настроения. Он реально конченный психопат. Запах его парфюма способен обездвиживать. Ощущение, что он вылил на себя весь флакон. В горле першит и хочется поскорее сбежать отсюда.

— Ты дура?! Реально думала, что у меня не настроена синхронизация всех устройств?! Что я не узнаю, что ты тут написываешь и кому?! Я же сказал без глупостей! — орёт он на меня, пока я пытаюсь выбраться из его хватки.

— Отпусти, сволочь! Отпусти, блядь, Паша! — пинаю его ногой и кубарем отлетаю за кровать, когда он встаёт напротив с обезумившим видом. — Не подходи…

— Я хотел по-хорошему! Хотел ведь! Ты сама провоцируешь!

— Если тронешь…Если тронешь, Паша…Тебе конец. Глеб тебя из-под земли достанет!

— Блядь…Как ты заебала со своим Глебом…Надо было прикончить его тогда. Добить до конца нахер прямо на той вечеринке! — выплёвывает он, на что я хватаю с тумбочки какой-то стакан и швыряю в него. Естественно на эмоциях я попадаю мимо и осколки разбиваются об стену за его спиной.

— Ах ты сволочь! Это был ты?! Организовал ту стрельбу?! Какой же ты урод! — от громкого звука он слегка вздрагивает и пошатывается.

— Дура, блядь! Идиотка! Сколько можно тебе говорить?! Что ты там нашла в этом долбоёбе?! Он — убийца, он — беспринципный мудила! Как можно было вообще от него залететь?! Ты понимаешь, что носишь в себе его ублюдка?!

Как только слышу эти слова внутри всё закипает. Я будто купаюсь в бензине и хочу сжечь вокруг себя всё дотла. Подхожу к Паше в упор тяжелыми шагами и тут же влепляю ему кулаком в нос. Рука болит, его сопатка покрывается багровым оттенком, а меня грубо хватают за волосы и трясут из стороны в сторону, пока я пытаюсь сдержать слезы и отбиваюсь, как могу.

— Не трогай меня! Не трогай! Не смей говорить о моём ребенке такие слова! — едва успеваю перебирать ногами, задушено скулю, когда Паша бросает меня на кровать. Чувствую его руки и дыхание, и меня начинает тошнить. Ползу вверх от него и дерусь. Вот сейчас я готова убивать, в прямом смысле слова. — Сволочь! Не трогай! Глеб тебя убьёт! Он убьёт тебя!