Книга Дерзкие. Будешь моей, страница 51 – Катерина Пелевина

Кир вздыхает.

— Не представляю, что чувствует Катюха…

— Я и сам не представляю, — хмурюсь, когда Волкова средняя подставляет мне к носу кусок мандарина.

— О чём треплетесь, мальчики?

— Ни о чём, иди давай, Гербера, налей всем чай, — направляет её Кир.

— Сейчас, ага! Я что, прислуга?! — выдает она разгневанно. Блин…Вот ведь задница, а…Прислуга нашлась. Загнала брата в фартук и ни хрена не делает. Я бы её быстро научил манерам.

— Надя! — рявкает Кир, и та слушается. Она всегда знает, когда терпение Кира достигает критической отметки.

Когда Соня и Катя откровенно заговариваются приходится отнимать трубку. Посылаю своей словестные волшебные поцелуи и еду домой. С вечера заказываю кроватку и записку для неё. Хочу, чтобы 31 доставили…Чтобы любовалась в ожидании меня.

Билет на самолёт куплен. Остаётся только прилететь…

* * *

Ранним утром открываю глаза у себя дома под трель мобильника. На экране отсвечивает «Беата». Недовольно мну свою рожу. На часах восемь. Кто встаёт в такую рань тридцать первого? Дура, блин.

Нехотя отвечаю на её звонок, и она кричит на меня, сообщая, что её бате внезапно стало плохо и его увезли в больницу.

Только этого, блядь, не хватало.

— Успокойся, какая больница? Щас приеду, — быстро собираюсь и выезжаю, даже не принимая душ. Там она встречает меня обеспокоенная и разбитая. Разговариваю с врачами. Выясняю, что что-то с сердцем. Будут проводить операцию. Сидим в коридоре и ждём, когда принесут какие-то бумаги. Домбровская старшая только вылетела из Варшавы, пока младшая исходит на «нет».

— Глеб, что же будет, — ноет Беата, вцепившись в мою руку.

— Слезами горю не поможешь. Сидим и ждём.

— Чёрт возьми…накануне свадьбы. Как же так! — нервничает, будто это единственное, что её волнует.

— Твой отец — крепкий орешек. Выкарабкается.

— Надеюсь, — всхлипывает она, сжимая мои пальцы. В течение часа к нам выходит глав врач и сообщает, что операция будет проведена в течение четырёх часов. В принципе, по окончанию я ещё успею на самолёт.

— Мне нужно до дома, — объясняю ей, но она не стремится отпускать.

— Можно мне с тобой??? Я боюсь оставаться здесь одна, пока мамы нет…

— А что такого страшного в больнице?

— Глеб! Это ведь мой отец. Мне нужна поддержка!

Вздыхаю. Как же неистово бесит.

— Ладно…Едем со мной, — соглашаюсь, и пока везу её в своей машине мысленно сто раз себя проклинаю. Раздражает настолько, что хочется открыть дверь и толкнуть в плечо, якобы случайно по дороге вывалилась…

До дома доезжаем минут за сорок. Иду мыться и пишу ведьме сообщение.

«Люблю тебя очень сильно. Буду сегодня вечером. Скучаю».

Прячу телефон, возвращаюсь обратно. Вещи с собой брать не планирую, чтобы не было палевно. Просто готовлю брюки и рубашку, заранее представляя, как ведьма будет их с меня снимать…

— Знаешь, я так волнуюсь, — мямлит Беата, уткнувшись в свой телефон. Всё время сидит в каких-то группах и читает всякую чушь. Порой мне кажется, что кроме тех самых языков, которыми она якобы владеет в её мозгу нет ничего путного. И когда она кладёт руку на моё колено, а затем беспринципно ведет ей выше, мне вдруг кажется, что и ничего совестливого там тоже нет.

— У тебя как бы отец при смерти, — дёргаюсь, наливая себе кофе. Отхожу к холодильнику, достаю сливки, она же вьётся вокруг меня как волчок. Раздражительность, которой она меня заряжает не ведает границ.