Книга Дерзкие. Будешь моей, страница 46 – Катерина Пелевина

— Адов, замолчи, — она смеётся и тянет меня к себе, раздвигая ноги, и сама подводит мой член к влажному входу. Медленно подаюсь вперёд, ловя каждую секунду в её взгляде. В мгновение весь мурашками покрываюсь, да и она вздрагивает.

— Всё хорошо???

— Да… Просто давно ведь не было, а ты большой… — шепчет она, обхватывая меня за плечи. — Всё хорошо. Я твоя… Твоя…

Вся дрожит. Извивается подо мной.

Такая узкая и горячая, что каждый сантиметр даётся мне с трудом.

Она целует, расслабляется. Смотрю ей в глаза и не могу снова не сказать:

— Ведьма, ты заколдовала… Теперь думаю только о том, как люблю тебя… Только об этом…

Она улыбается и, кажется, снова плачет подо мной. Не знаю, как мне хватает стыда трахать плачущую беременную женщину, но я справляюсь с этой задачей. Медленно, нежно и еле сдерживаюсь, чтобы вот прям сейчас не кончить и хоть немного продлить обоюдное удовольствие.

Так только с ней может быть…

Так у меня не было никогда и ни с кем.

Через час мы с ней лежим на кровати выдохшиеся, голые и счастливые… А я… Просто засыпаю прямо у неё на глазах. Веки тяжелеют. Внутри сакура разрастается.

— Любимый, спи, — шепчет она, пока я борюсь с закатывающимися глазами. — Уже больше двух дней не спишь. Засыпай.

Не успеваю и поспорить, как впервые за пять недель проваливаюсь в тёплый и приятный сон, не наполненный адскими кошмарами.

* * *

Ранним утром ведьма встречает меня своим пронзительным взглядом. Жжёт так, что кажется высверлит дыру. Вот ведь жестокая чародейка…

— Который час? — спрашиваю, потирая сонное лицо.

— Шесть утра…

— Бля… Я проспал одиннадцать часов? Серьёзно? — приподнимаю голову от изумления.

— Угу…

— Нихрена себе… Мощно, — падаю обратно на подушку.

— Нормально, учитывая сколько ты не спал до этого, да ещё и ранение… Надо обработать…

Она обнимает меня, а я кладу ладонь на её живот.

— Родные… Не болит? Как себя чувствуешь? — спрашиваю, ощущая приятное ни с чем не сравнимое тепло.

— Ничего не болит. Всё хорошо… Я завтрак нам приготовила… — шепчет, целуя меня в щеку и потираясь носом об щетину.

— Боже… Не знаю, чем заслужил тебя… Наверное, ты святая…

— Прекрати.

— Я серьёзно… Кать… Блядь… Так тебя люблю… Так сильно, что сам с себя хуею.

— Только ты можешь навставлять столько матов в признания в любви… — смеётся она, обнимая меня. — Несносный мужчина… Любимый… Единственный… Сумасшедший… Всё ещё не верю, что ты здесь…Со мной… — не унимается моя ведьма, превращая меня в мягкую жижу своими словами.

— Я должен быть здесь. Моё место рядом с вами…

Не верится, что он признался мне в любви. Мне казалось, он никогда не скажет эти три слова. Ну… Вот так, глаза в глаза…Что он просто не способен их сказать, наверное…А сейчас я лежу под ним и с трудом сдерживаю эмоции.

Внутри что-то разрастается. Во мне теплится надежда на будущее.

— Скоро праздник… — шепчу ему, обнимая. — Мы встретим его вместе?

— Мы постараемся, — отвечает он, касаясь моей щеки кончиком носа. — Мне нужно решить один вопрос. Скорее всего, Кать, Людмила Эдуардовна переедет к тебе…И тебе нельзя будет высовываться эти десять дней. Я поставлю охрану.

— Почему десять? А что случится после? — спрашиваю, на что Глеб тяжело вздыхает и тянется за своей футболкой, сползая с меня. — Глеб…Что случится после?