Книга Под сенью божественного лотоса, страница 96 – Андрей Горин

— Нам известно, кто это, — сухим тоном отвечал старик.

— Некоторые люди в этой жизни ведут себя не так, как должно. Их поведение иногда оскорбляет окружающих, и поступки их иногда столь отвратительны и тяжки, что оскорбляют даже богов. Есть мнение, что боги расстроены поведением этого человека и его дальнейшее существование в этом мире неугодно богам, — продолжала я, достав небольшой кожаный мешочек и высыпая на прилавок семь крупных изумрудов изумительной красоты.

— Кто мы такие, чтобы судить о том что угодно и что неугодно богам? Мы всего лишь люди и божественные помыслы скрыты от нас, — напряжённо отвечал слуга смерти, не отводя взгляда от нарисованного мной знака.

— Верно. Но некоторые из нас ближе к богам чем другие и иногда боги дают своим детям знак, чтобы они могли передать волю богов тем из смертных, чьим ушам предназначены слова истины, изрекаемые устами посланников, — каким-то потусторонним голосом, от которого меня саму продирал озноб, закончила я.

Старик впился в моё лицо немигающим взглядом, ища на нём одному ему понятные приметы и повинуясь наитию, я пустила в нарисованный на поверхности золотистого порошка, между нами, знак, тонкую струйку магии. Но не той, которую я использовала обычно во время открывания запоров и магических ловушек, а совершенно другой ранее непривычной для меня. Изумрудные нити силы как бы исходящие из напрягшихся на моей спине нефритовых ящерок достигли нарисованной руны, и знак Власти запылал яростным изумрудным светом, заставив старика покорно склонить голову.

— Воля богов услышана Госпожа! Кто мы такие, чтобы противиться их воле? — прошептал старик.

* * *

После приснопамятной сходки особняк барона Гранджа находился на осадном положении. Кого здесь только не было: охрана барона в доме и во дворе особняка, приближённые к барону самые надёжные бандиты, наёмные боевые маги. Улицы вокруг особняка день и ночь охранялись патрулями городской стражи и отрядами карателей “Огрызков”. Кругом шныряли агенты городской полиции и крутились осведомители из числа уголовной братии из банд, непосредственно подчинявшихся Секачу. Барон не жалел денег на обеспечение своей безопасности, но как оказалось, этого было недостаточно, когда имеешь дело с сильным и находчивым противником.

И грянул гром. Одним далеко не прекрасным утром, безвылазно прятавшийся в особняке старший сын барона Уолтер был обнаружен мёртвым в своей спальне. Причиной смерти послужил шёлковый красный шнур, затянутый на шее покойника. Барон обезумел от ярости и кинулся искать главу гильдии наёмных убийц, “Крыланов”, чтобы обвинить в нарушении закона о невмешательстве в вендетту двух воровских семейств. Представитель братства наёмных убийц Птицелов, который всё это время после сходки избегал контактов с Секачом, не стал обострять обстановку и согласился на встречу в одной из опиумокурилен.

Убийца, не перебивая, выслушал кипящего гневом барона, после чего уверенно заявил, что братство не имеет к произошедшему никакого отношения. Он объяснил барону, что члены братства не используют столь экзотическое орудие убийства и что такой ритуальный способ убийства означает не просто умерщвление жертвы. Это не убийство, а Казнь! По мнению Птицелова осуществить такую акцию могли только “Фемес”. Никто другой не смог бы незаметно преодолеть многочисленные посты как обычной, так и магической охраны. Причём он напомнил барону, что восточная гильдия убийц не принимает заказов от инородцев. А исполнить не просто убийство, а ритуальную казнь во исполнение воли богов могут убедить их совершить только особые обстоятельства. Так или иначе, но Птицелов не сомневался, что посольство Восточной Империи имеет к происшествию самое непосредственное отношение.