Книга Криминалист 6, страница 84 – Алим Тыналин

Я включил магнитофон и продиктовал дату, время, суть разрешения, имя и должность судьи Карлайла. Выключил. Перемотал на начало, проверил запись, голос звучит четко, минимум фоновых шумов.

Томпсон уже стоял у двери.

— Звони Паркеру и Уильямсу. И возьми четверых из ночной смены. Выезжайте быстрее.

Семь двадцать пять утра. Две служебные машины на Говард-роуд, темно-синий «Форд» Дэйва и серый «Плимут» Маркуса.

Семь человек у ворот склада номер сорок семь, я, спешно вызванные Дэйв, Маркус и четверо агентов из ночной смены, Торренс, Паттерсон, О’Коннор и Стюарт. Все в костюмах, кроме Маркуса, он не успел переодеться после ночной смены наблюдения, все та же кожаная куртка и кепка «Сенаторз».

Все вооружены, кобуры на поясе или под мышкой. У Торренса монтировка, длиной двадцать четыре дюйма, из багажника «Форда».

Утро серое, промозглое, около сорока пяти градусов по Фаренгейту. Говард-роуд пуста. Хотя сегодня понедельник, но промзона еще не проснулась, рабочие появятся к восьми. Река Анакостия таилась за складами, невидимая, пахнущая илом и мокрым металлом.

— Торренс, ворота, — сказал я.

Торренс подошел к замку, «Мастер Лок», серия три, тот самый новый замок на ржавых воротах. Вставил плоский конец монтировки под дужку, уперся, надавил.

Металл скрипнул. Дужка не поддалась, закаленная сталь, на то и рассчитана. Торренс сменил позицию, вставил монтировку между дужкой и корпусом замка и рванул вбок.

Петля, на которую вешался замок, стальная скоба, приваренная к воротам, вылетела из ржавого металла вместе с куском створки. Взлом занял сорок секунд.

Ворота распахнулись. Внутри темнота. Запах пыли, бетона, чего-то химического, нитрометан, даже выветрившийся, оставляет след, резкий, кисловатый и узнаваемый.

Дэйв вошел первым, фонарь «Эвереди» в левой руке, правая на кобуре. Луч фонаря, белый конус, прорезал темноту, скользнул по стенам, по потолку, по полу.

Одно помещение, примерно шестьдесят на тридцать футов, высота потолка около десяти. Бетонный пол, кирпичные стены, балки перекрытия из стальных двутавров. Ни перегородок, ни мебели.

Пусто.

Почти.

Я включил карманный фонарь и осмотрелся. Луч прошелся по полу.

У дальней стены обрезки проводов. Тонкие, медные, в красной и черной изоляции, нарезанные на куски от четырех до шести дюймов, валялись россыпью на бетоне. Рядом пятна на полу, темные, маслянистые, с желтоватым оттенком.

Нитрометан. Тот же запах, что на асфальте у ворот, только концентрированнее, подвальный, застоявшийся.

Левее смятый бумажный мешок, коричневый, крафтовый, фунтов на пятьдесят. На боку синяя надпись: «AGRICO. Аммиачная селитра. 34−0-0. Применение: удобрение. Хранить в сухом месте.» Мешок пустой, смятый, брошенный у стены, как использованная обертка.

В центре помещения деревянный ящик. Небольшой, шестнадцать на десять дюймов, из необработанной сосны, без крышки.

Внутри опилки, мелкие, светлые, рассыпанные ровным слоем. В опилках прямоугольное углубление, четкое, как форма для отливки.

Что-то лежало здесь и оставило отпечаток. Что-то размером примерно двенадцать на шесть дюймов и высотой около четырех. Ящик в ящике.

Дэйв присел рядом, посветил фонарем. Маркус фотографировал, щелчок «Никон Ф», перемотка, щелчок.

— А вот это, посмотри, — хрипло сказал Дэйв.