Книга Криминалист 6, страница 118 – Алим Тыналин

Фишер раскрыл папку, достал лист, протокол токсикологического исследования. Стандартный бланк нью-йоркского морга, машинопись, штамп лаборатории.

— Токсикология, секобарбитал, активное вещество «Секонала», в крови, концентрация четыре и два десятых микрограмма на миллилитр. Летальная доза начинается с трех. Плюс этанол, алкоголь ноль целых двадцать восемь сотых процента. Достаточно для выраженного опьянения, но не летально само по себе. Комбинация барбитуратов и алкоголя, угнетение дыхательного центра, остановка дыхания, смерть. Стандартная картина передозировки. Квалификация самоубийство.

Фишер закрыл папку и положил руки поверх нее. Посмотрел на меня с выражением, говорящим само за себя: «Вот и все, что есть. Зачем вы пришли?»

— Доктор Фишер, вы проверяли соотношение концентрации барбитуратов и алкоголя по тканям?

Фишер приподнял бровь.

— Что вы имеете в виду?

— Концентрация секобарбитала в крови составляет четыре и два. А в тканях печени?

Фишер посмотрел на протокол. Перелистнул страницу.

— Тканевый анализ… Стандартная панель включает кровь и мочу. Берутся тканевые образцы, печень и почки, но анализируются только при особых показаниях. В данном случае показаний не было, картина однозначная, барбитураты плюс алкоголь, передозировка.

— То есть тканевый анализ не проводился.

— Нет. Не проводился.

— Доктор, я объясню, зачем спрашиваю. — Я подвинул стул ближе к столу. — Когда человек сам принимает барбитураты и запивает алкоголем, оба вещества поступают в организм примерно одновременно. Барбитураты из желудка всасываются в кровь за двадцать-тридцать минут. Алкоголь быстрее, за десять-пятнадцать. Оба попадают в печень для метаболизма в близкие временные окна. Печень обрабатывает и то и другое параллельно. В результате соотношение концентраций в крови и в тканях печени примерно пропорционально, если в крови четыре микрограмма барбитурата и ноль двадцать восемь процента алкоголя, то в печени пропорционально больше обоих, потому что печень аккумулирует их.

Фишер слушал. Лицо неподвижное, каменное, но в глазах интерес, тот особый интерес, какой загорается у опытного врача, когда коллега говорит что-то, чего он не слышал раньше.

— Теперь второй вариант, — продолжил я. — Барбитураты растворяют в алкоголе заранее, скажем, в бутылке виски, и дают жертве. Человек пьет виски, не зная, что в нем таблетки. Алкоголь поступает в организм первым, начинает метаболизироваться в печени. Барбитураты поступают вместе с алкоголем, но всасываются медленнее, потому что растворены в жидкости, а не приняты в капсулах. К моменту, когда барбитураты достигают печени, алкоголь уже частично переработан, печень справляется с ним раньше. В результате профиль тканевых концентраций другой, потому что барбитуратов в печени непропорционально больше, чем в крови, а алкоголя непропорционально меньше. Печень «поймала» барбитураты позже и накопила их, а алкоголь уже прошел первый цикл метаболизма.

Тишина. За окном загудел клаксон на Первой авеню, сирена «Скорой» из Бельвью, обычный нью-йоркский фон.

Фишер сидел неподвижно, держа руки на папке. Лицо не изменилось, но я видел, как зрачки сузились, признак сосредоточенности, перехода из режима «слушаю» в режим «анализирую».

— Вы хотите сказать, — произнес он медленно, — что по разнице концентраций в крови и тканях можно определить, принял человек таблетки сам или они попали в организм через алкоголь?