Онлайн книга «Криминалист 6»
|
Уэллс пожилой, в очках с тонкой золотой оправой, в свитере вместо пиджака, с мягким голосом. В ФБР с шестьдесят пятого, когда Гувер нехотя согласился, что агентам, стрелявшим по людям, имеет смысл поговорить с кем-то, кроме инспекционной комиссии. Практика психологической оценки после применения оружия в семьдесят втором году это еще далеко не стандарт, а скорее эксперимент, запущенный под давлением медицинского управления. Большинство старших агентов считают визит к Уэллсу пустой тратой времени и говорят об этом открыто. Молодые тоже так считают, но молчат. Уэллс не задавал вопросов, которых я ждал. Не спрашивал «что вы чувствовали в момент выстрела» и не спрашивал «снятся ли вам кошмары». Спросил три вещи, нормально ли я сплю, не изменился ли аппетит и как давно последний раз смеялся. На первый вопрос ответил «нормально», на второй «нет», на третий задумался. Вчера ночью Николь рассказала, как курсант Секретной службы случайно выстрелил себе в ботинок на стрельбище и потом три недели ходил в госпитальных тапочках, потому что нога не влезала обратно. Я рассмеялся. Уэллс кивнул и записал что-то в блокнот. В конце сказал: «Агент Митчелл, вы производите впечатление человека, справляющегося с нагрузкой. Но два эпизода за полгода это много. Если что-то изменится, сон, настроение, концентрация, приходите сразу же. Без записи, без направления Томпсона. Просто зайдите.» Я кивнул, пожал руку и вышел. В коридоре никого не встретил. Хорошо. Томпсон вызвал меня в два часа дня того же вторника. За окном октябрьское солнце, редкое после четырех дней дождя, лучи лежали полосами на паркете. На столе у Томпсона сигара в пепельнице, дымится, свежезажженная, еще папка с рапортом ФБР-295, прочитанная, закрытая, отодвинутая на край, и вторая папка, тонкая, новая, в манильском конверте с грифом «Нью-Йоркское отделение — входящая корреспонденция». — Садись, — сказал Томпсон. Я сел. Стул напротив стола жесткий, деревянный, с прямой спинкой, один из четырех одинаковых, закупленных хозяйственным управлением ФБР в шестьдесят четвертом по каталогу «Дженерал Сервисиз», три доллара и сорок центов за штуку. Мебель, на которой государственные служащие сидят, получая выговоры и новые дела с одинаковой частотой. Томпсон подвинул ко мне тонкую папку. Манильский конверт, на нем от руки написано: «ФБР Нью-Йорк, исх. 72-НЙ-11847, от 12.10.72, для отд. рассл. штаб-кв.» Я открыл. Внутри четыре листа. Заявление, копия, справка и служебная записка. Заявление от Натана Коула, пятидесяти восьми лет, владельца галереи «Коул Файн Артс», Ньюбери-стрит, 214, Бостон, Массачусетс. Коул сообщал, что два года назад приобрел у галереи «Шоу Контемпорари» на Мэдисон-авеню, Нью-Йорк, два полотна художника Виктора Рейна, «Композиция номер семнадцать» и «Черное поле, III», за девять и десять тысяч долларов соответственно. Итого девятнадцать тысяч. После смерти Рейна Коул решил застраховать коллекцию и обратился к независимому оценщику. Оценщик Гарольд Финч, семьдесят лет, тридцать лет опыта оценки живописи, осмотрел полотна и заключил, что они не принадлежат кисти Рейна. Техника похожа, но грунтовка другая, и мазок в деталях отличается от манеры Рейна. Копия заключения Финча на полстраницы, рукописное, на бланке оценочной конторы, округлым каллиграфическим почерком: «По моему профессиональному мнению, представленные работы не выполнены Виктором Рейном, несмотря на сходство общей стилистики и наличие подписи автора.» |