Книга Тенгиз, страница 83 – Лебрута алей Ла

Потом:

— Тенгиз. Мне нужна определённость. Мы вместе два года. Что дальше?

— Не знаю.

— Ты меня любишь?

— Да.

Вру.

Она видит.

— Ты врёшь.

— Нет.

— Да. Я вижу. Ты не любишь. Ты просто... рядом. Потому что удобно.

Молчу.

— Я ухожу.

— Подожди...

— Нет. Мне тридцать два. У меня нет времени ждать, пока ты "поймёшь". Я хочу семью. Детей. Любовь. Настоящую.

Уходит.

Я не останавливаю.

Потому что она права.

Я не люблю её.

Никогда не любил.

Просто заполнял пустоту.

Через месяц она выходит замуж.

За другого.

Беременна через полгода.

Рожает дочь.

Счастлива.

В соцсетях постит: "Нашла своего человека. Наконец-то."

Я смотрю на фото.

Она улыбается.

Муж обнимает.

Дочка на руках.

Семья.

Любовь.

То, что я не смог дать.

Понимаю — проблема не в женщинах.

Виктория — сильная, страстная.

Диана — тёплая, заботливая.

Екатерина — спокойная, ровная.

Все разные.

Все хорошие.

Но я...

Я не смог полюбить ни одну.

Потому что проблема не в них.

Во мне.

Я сломан.

И не починюсь.

Никогда.

Открываю глаза.

6:12.

Пятый вагон.

"Что если я нашёл другую".

Результат: та же пустота.

Другое лицо. Другое имя.

Та же история.

Месяц после Виктории.

Мать настаивает:

— Сходи к психологу.

— Зачем?

— Потому что ты не справляешься.

— Справляюсь отлично.

— Нет. Ты пьёшь каждый день. Не спишь. Худеешь. Не справляешься.

Молчу.

— Сходи. Один раз. Попробуй. Если не поможет — не ходи больше.

— Ладно.

Терапевт.

Кабинет. Диван. Кресло. Она напротив.

Анна Сергеевна. Пятьдесят лет. Опытная. Спокойная.

— Расскажите, что привело вас сюда.

— Мать настояла.

— А вы сами?

— Я... не знаю.

— Что вы чувствуете сейчас?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Пустоту.

— Опишите её.

— Как будто внутри дыра. Большая. Холодная. Я пытаюсь заполнить — работой, женщинами, алкоголем. Не получается.

— А раньше получалось?

— Да. До Карелии.

— Что случилось в Карелии?

Рассказываю. Лес. Холод. Диана. Открытие, что пустота — это защита.

Она слушает. Кивает.

— Вы не сломаны, Тенгиз. Вы начали чувствовать. Впервые. И это больно.

— Как прекратить?

— Никак. Нельзя заморозиться обратно. Можно только научиться жить с чувствами.

— Как?

— Долго. Терпеливо. Честно.

Хожу три месяца.

Каждую неделю.

Говорю.

Плачу иногда.

Злюсь часто.

Молчу долго.

Она ждёт. Не давит.

Помогает распутывать клубок.

Полгода.

Понимаю многое.

Что отец научил меня не любить.

Что система — это копирование его модели.

Что женщины — попытка контролировать то, что контролю не подлежит.

Что пустота — это страх близости.

Год.

Я... лучше?

Не знаю.

Иначе точно.

Плачу без стыда.

Злюсь без вины.

Говорю о чувствах без страха.

Но.

Женщин нет.

Близости нет.

Я один.

По-прежнему.

Только теперь понимаю почему.

И это...

Легче?

Нет.

Честнее.

Терапевт говорит:

— Вы проделали большую работу. Но последний шаг — за вами.

— Какой шаг?

— Рискнуть. Снова. Открыться кому-то. Зная, что можете потерять. И всё равно открыться.

— Я боюсь.

— Знаю. Но страх — это нормально. Страх — признак, что вы живой.

Через два года терапии.

Встречаю женщину.

Ольга. Тридцать пять. Журналистка. Сильная. Умная.

Мы встречаемся.

Я говорю ей сразу:

— Я в терапии. У меня проблемы с близостью. Я буду облажываться. Много. Но я пытаюсь.

Она смотрит.

— Ценю честность. Давай попробуем.

Год с ней.

Трудно.