Книга Скайджекинг, страница 37 – Сергей Леонтьев

Лопатин огляделся. Вон под той разлапистой елью хорошее место для костра. И сушняка достаточно. Там же и переночевать можно. Время есть, от погони они оторвались на южном склоне горной гряды, где снег уже сошёл и следов не осталось, а от собак лучшее средство – махра с перцем.

Пианист потянулся к заточке за голенищем сапога.

Хрюня, что-то почувствовав, заволновался:

— Ты чего? Зачем?

— Портянку поправить, иди помоги сапог стянуть.

И в это время вдалеке послышался собачий лай. Километра три-четыре, определил Пианист. Через полчаса, максимум сорок минут будут здесь. Костёр и ужин отменяются, надо переходить реку, лёд ещё крепкий, ледоход недели через две начнётся, не раньше. До противоположного, высокого, заросшего лесом берега – метров восемьсот. Снега давно нет, следов не будет, а там ищи ветра в поле.

— Вперёд! Пошёл!

Пианист пнул присевшего на корточки Хрюню под зад и побежал. Хрюня со стонами и причитаниями поплёлся следом.

Лёд оказался тоньше, чем думал Лопатин, трещал под ногами, покрывался трещинами, но держал. Лай приближался, и это подействовало на Хрюню лучше пинков и понуканий. Откуда только силы взялись, обогнал напарника метров на тридцать. До спасительного берега оставалось всего ничего, когда Хрюня внезапно исчез. Только был – и нет его. Через мгновение раздался истошный крик:

— А-а-а! Спасите! Пианист, тону! А-а-а!

Не замедляя бега, Лопатин обогнул полынью, в которую провалился Хрюня, и в несколько прыжков достиг берега. Сзади ещё какое-то время раздавались крики, потом затихли. Пианист с трудом вскарабкался по крутому глинистому склону и ввалился в спасительную мглу подлеска. Отдышавшись, осторожно выглянул, укрываясь за толстым стволом ели. Несколько человек в форме внутренних войск стояли на берегу, держа на поводу собак. Один показывал в сторону полыньи, затянувшей Хрюню, что-то говорил другим.

«Думают, что мы оба утонули, – оскалился Пианист. – Ну и хорошо».

Он отполз вглубь леса, поднялся и пошёл дальше. Путь был неблизкий.

Сентябрь 1981 года, борт рейса город С. – Симферополь

«Пятьдесят семь лет назад, в 1923 году, взмыл в небо первый самолёт «Аэрофлота», ознаменовав начало новой эры в истории советской гражданской авиации. С тех пор «Аэрофлот» превратился в могущественного авиационного гиганта, связывающий воедино все уголки нашей огромной страны и являющийся достойным представителем СССР на международной арене.

За прошедшие десятилетия «Аэрофлот» прошёл славный путь, преодолев нелёгкие испытания и достигнув успехов, которыми по праву может гордиться: от пионерных рейсов на бипланах до путешествий на современных турбовинтовых и реактивных лайнерах.

Сегодня «Аэрофлот» – это более полутора тысячи самолётов, свыше трёхсот линий внутри страны и за рубежом и тысячи пассажиров, каждый день доверяющих свои перелёты крыльям советской авиации».

Газета «Советская авиация», 1980 г.

Лайнер разогнался, плавно оторвался от земли и без тошнотных «качелей», от которых внутри всё замирает и сосёт под ложечкой, начал набирать высоту. В отличие от турбовинтового Ила^[38], на котором Андрея всегда укачивало, новенькая реактивная «тушка»^[39] летела ровно, иногда только подрагивала, как на неровной дороге.

Ансамбль «Шесть братьев» посадили в хвосте самолёта, и ради них был нарушен установленный порядок заполнения салонов: сначала первый, затем второй, начиная с передних рядов. Как объяснил Андрею знакомый лётчик, это делается, чтобы самолёт не опрокинулся на хвост. Видимо, персонал аэропорта был убеждён, что знаменитая музыкальная группа не может опрокинуть самолёт.