Книга Скайджекинг, страница 15 – Сергей Леонтьев

— Андрюша, я же не буду лезть на рожон. Покручусь в коллективе, пособираю слухи. Ну как?

Три пары глаз уставились на Андрея.

— Хорошо, – сдался он. – Только никакой самодеятельности, все действия предварительно согласуешь со мной!

— Ну конечно, Андрюша. – Оксана обняла мужа, прижалась, поцеловала в щёку. – Куда я без тебя?

Света скосила глаза на супругов и улыбнулась. Пионер Вовка нахмурился и отвернулся. Не одобрял он эти телячьи нежности. И вообще, при всём уважении, в этот раз дядя Андрей слишком медленно вёл расследование. Так они Ингу не найдут. Рассказать бы всё дяде Николаю, но не велено. Ничего, он, Вовка, тоже не лыком шит и знает, как ускорить поиски…

1979 год, Токио, двумя годами ранее

«Токио, столица Японии, город, который поражает воображение своим размахом, динамизмом и необычайным сочетанием древних традиций и современности. Здесь небоскрёбы соседствуют с древними храмами, а скоростные трассы пересекаются с узкими улочками старого города.

Токио – город противоречий. При внешнем блеске и великолепии он задыхается от перенаселения и выхлопных газов автомобилей. Несмотря на продвинутые технологии, загрязнение воздуха и воды – серьёзная проблема, создающая угрозу здоровью жителей. В Токио особенно чувствуется неравенство в обществе. Перенаселённость делает жильё дорогим и недоступным, что приводит к появлению большого количества бездомных. В этом городе богатые и бедные живут рядом, но разрыв между ними огромен».

Журнал «Вокруг света», 1980 г.

Перед вылетом домой ансамбль вернулся в Токио. Если первая встреча с городом ошеломила: подпирающие облака небоскрёбы, многоярусные автомобильные развязки, яркие витрины магазинов, толпы людей на улицах, – то после десятидневного путешествия по стране всё это казалось обыденным, само собой разумеющимся.

Гастроли прошли на «ура», при почти полных залах и тёплом приёме местной публики. Не было никаких провокаций, о которых предупреждали на инструктаже в райкоме. В напряжённом графике гастрольного турне последние два дня оставили свободными, и ансамбль в полном составе: артисты, гримёрши, костюмерши, технический персонал и даже сопровождающий из конторы^[19] – ринулись в магазины менять валюту на шмотки, часы, кассетные магнитофоны, фотоаппараты и другой ширпотреб, невиданный на полках советских магазинов.

Перед поездкой всем разрешили приобрести по одиннадцать тысяч японских иен. Звучит богато, но всего-то пятьдесят долларов в пересчёте по курсу. Не разгуляешься. Хорошо, у Клавы оказался знакомый валютчик, подкинул японских дензнаков по божеской цене. Оставалось надеяться, что конторский товарищ закроет глаза на некоторое несоответствие суммы покупок официальному лимиту. Поскольку сам товарищ музыкальный комбайн за тридцать три тысячи иен купил. А это, между прочим, сто пятьдесят зелёных.

Сама Клава в магазины не пошла. Поважнее дело было. Попросила самурая – так они прозвали приставленного к группе переводчика – написать на бумаге со штампом отеля адрес американского посольства для таксиста. Сама-то Клава по-японски ни бельмеса, а уж дурацкие иероглифы рисовать – не дай бог. Она и по-английски знала только «фак ю» – спросила у инструктора в райкоме, что отвечать, если вербовать в шпионы начнут. Хорошо ещё в Союзе озаботилась, уговорила знакомую учителку перевести на английский заявление о предоставлении политического убежища. Учителка сначала отнекивалась, но сунутые в карман блузки два хрустящих полтинника произвели нужный эффект.