Книга Радиация, страница 37 – Сергей Леонтьев

«Граф» допил первым, рассчитался, взял под столом портфель и вышел. Только портфель он взял не свой – Петрунина! Через минуту проводник допил чай, забрал из-под стола дипломат «графа» и ушел. Такая интересная произошла «коммерция», почти как в кино про шпионов. Что было в портфеле Петрунина, который «граф» забрал, неизвестно. А то, что в дипломате «графа» лежала пачка денег, – Носков и не сомневался. Потому что появились у Петрунина в последнее пальто почти новое, югославское, в комке²⁵ купил, ботинки, явно не на фабрике «Сибобувь» пошитые…

Сидя в своем купе, Носков думал, как ему «коммерцию» Петрунина перехватить. Дело, конечно, опасное, но и платят хорошо. А ответственность… Да какая ответственность? Попросил незнакомый мужик на вокзале один портфель передать, а другой забрать. Почему не помочь человеку? А что в этих портфелях, ему, Носкову, и дела нет.

Выйдя из буфета, похожий на французского киноактера мужчина сел в «жигуленок» с заляпанными грязью номерами и по разбитой дороге выехал на шоссе, ведущее в город. В машине он снял темные очки и отклеил усы «карандаш», после чего внешнее сходство с французским киноактером Жаном Маре стало еще более заметным. Собственно, из-за этого сходства, а также из-за пристрастия к молодым людям мужского пола он и получил псевдоним Жан.

Три года назад, когда на научный конгресс в Западном Берлине приехал советский ученый-ядерщик в сопровождении «коллеги», в номер в отеле «Эллингтон», который занимал этот «коллега», по документам советский гражданин Сидоров Иван Иванович, зашли два сотрудника Центрального разведывательного управления. Без долгих вступлений они разложили на столе черно-белые фотографии хорошего качества, на которых товарищ Сидоров и смазливый Пьер, дежурный портье отеля, были запечатлены абсолютно голыми в интимных позах. Фотографии сотрудники ЦРУ любезно оставили на память и сделали предложение, от которого товарищ Сидоров не смог отказаться, став в секретных документах ЦРУ Жаном. На прошлой неделе Жан получил шифровку и, сверившись с расписанием фирменного скорого поезда «Москва – С.», выехал на станцию Дружина для встречи со связным.

Через час пятнадцать мышиного цвета «жигуленок» был остановлен властным жестом милицейского сержанта у поста автоинспекции. Упитанный сержант шел к машине, медленно закипая. Мало того что водитель не выскочил и не побежал «на полусогнутых» ему навстречу, угодливо протягивая документы, так еще посигналил несколько раз, призывая сержанта двигаться быстрее, и заявил, опустив стекло и нахально дымя импортной сигаретой, что торопится.

«Сейчас ты у меня поторопишься», – подумал сержант, решая, начать с обыска машины, проверки водителя на алкоголь или заставить наглеца сперва вылизать языком заляпанные грязью номера.

Однако небрежно продемонстрированное нахалом удостоверение с гербом и аббревиатурой «КГБ СССР», как всегда, оказало магическое действие. Раздувшийся от злости сержант моментально сдулся, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Взяв под козырек, он пробормотал что-то похожее на извинение и поспешил удалиться. Тем более что на трассе появился красный «Москвич», явно превышающий положенные сорок километров в час. На ничего не подозревающем водителе сержант собрался выместить обиду и раздражение.