Книга Маньяк, страница 21 – Сергей Леонтьев

— Женщина двадцати восьми лет, без сознания, — сказала Галина.

Андрей непроизвольно напрягся. Беллавина, видимо, что-то почувствовав, поспешила успокоить доктора:

— Знаю я эту пациентку, мы с Ольгой Ивановной уже два раза к ней выезжали, эпилепсия.

Тем не менее Андрей расслабился, только когда не увидел у подъезда милицейской машины с мигалкой, а у дверей квартиры — мрачного сержанта.

Двухкомнатная квартира была грязной и запущенной. В кухне по раковине, в которой скопилась груда давно не мытой посуды, бегали наглые жирные тараканы. В воздухе стоял устойчивый запах винного перегара и кислой капусты. Приступ у пациентки уже прошел, она лежала на кровати с продавленной металлической сеткой и несвежим бельем, в полутемной комнате с единственным мутным окном и заплеванным полом и тихо постанывала. На губах следы кровавой пены, видимо, прикусила язык во время судорог. Выглядела женщина лет на десять старше своих двадцати девяти. Андрей осмотрел пациентку, увидел старые и свежие синяки и кровоподтеки на теле и руках. Ощупал голову, обнаружил большую шишку в теменно-затылочной области. Посмотрел на сидевшего рядом на табурете мужа пациентки с испитым лицом, тремором рук и красными белками глаз.

— В больницу поедете? — спросил сразу у обоих.

— Никуда она не поедет, — зло ответил муж и сплюнул на пол себе под ноги.

— Не поеду, — едва слышно сказала женщина.

Андрей пожал плечами, продиктовал помощнице назначения и осмотрелся. Садиться за стол, заставленный пустыми бутылками, стаканами, банками из-под консервов и тарелками с остатками пищи, он не рискнул. Карту вызова заполнил на коленях, подложив протянутый Галиной журнал учета сильнодействующих средств. Беллавина набрала шприцы, сделала инъекции, и они с облегчением покинули квартиру.

— На подстанцию, доктор? — спросила фельдшер, усаживаясь в машину.

— Нет, сначала надо опорный пункт милиции найти.

— Я знаю, — вмешался водитель, — здесь недалеко.

Участковый, сурового вида старший лейтенант, воспитывал тщедушного, испитого мужичка.

— Имей в виду, Сидоркин, еще одна жалоба от супруги — и лечебно-трудовой профилакторий тебе гарантирован!

Сидоркин понуро сидел на колченогом стуле, ссутулив плечи, низко опустив плешивую голову. Увидев входящего Сергеева в халате, лейтенант, грозно посмотрев на воспитуемого, сказал:

— Сидоркин, выйди посиди в коридоре. Не вздумай смыться, я с тобой еще не закончил.

Участковый оказался толковым, понял Сергеева с полуслова.

— Да знаю я эту парочку. Она инвалид по заболеванию, проживает с сожителем, он ее бьет и пенсию жены пропивает. Да только что я могу сделать? Она заявление писать и освидетельствование в больнице проходить категорически отказывается…

— Так я затем и приехал, — перебил участкового Сергеев. — Могу заявление написать, как осмотревший пациентку врач скорой помощи.

— Точно! — оживился старший лейтенант, доставая из планшета бланк. — Если ты напишешь, я этого гада привлеку, не отвертится.

Выходя из кабинета участкового, Сергеев привычно остановился у «доски почета» — так прозвали в народе информационную доску с фотографиями разыскиваемых преступников. Мало ли к кому скорую вызовут, убийцы и воры тоже болеют. Героев, как говорится, надо знать в лицо. В нижнем ряду висел портрет молодого мужчины, показавшийся Сергееву знакомым. Он присмотрелся и почувствовал, как на лбу выступила испарина, а по спине побежали струйки холодного пота. На фотопортрете Андрей узнал себя.