Книга Вторжение, страница 70 – Сергей Леонтьев

К забору подбежал, звеня длинной цепью, большой лохматый пес. Он оскалился, но вид у зубастой пасти был не страшный. Андрею даже показалось, что пес улыбается. Не лает, не рычит, дружелюбно виляет хвостом и с вожделением смотрит на ливерную колбасу, которую Андрей вытащил из кармана. По брылам ручьями текли слюни.

— Вот, пожалуйста, – сказал Андрей, – условный рефлекс Павлова⁷⁹ налицо, вернее на морду. Даже фистулы не надо вставлять.

Он бросил собаке колбасу, та на лету поймала ее и с довольным урчанием потащила к себе в будку. Юра Бардыш, заведующий психиатрическими бригадами скорой помощи, был прав. Пес у главного доктора второй психиатрической больницы только на вид страшный. А в душе добрый. И обожает ливерную колбасу.

Чтобы не лезть наобум, Андрей перед ночным визитом навел справки. Обратился он, конечно же, к Юре, который про коллег-психиатров знал если не все, то очень многое.

— Мутная больница эта двойка, – рассказывал Бардыш, не забывая опрокидывать в рот щедро разливаемый Андреем коньяк.

Вечер, рабочий день закончился, кабинет заперт изнутри, что такого? Не пьянка, просто дружеская беседа двух заведующих отделениями, сопровождаемая умеренной выпивкой, – разве это нарушение трудовой дисциплины? Может, где-то и нарушение, только не на скорой медицинской помощи.

— Есть у них в больнице третье отделение, – продолжал Бардыш, – там диссидентов держат. А главный в Контору «стучит» и живет не на зарплату. Особняк себе трехэтажный отгрохал, на новой «Волге» ездит.

— Женат, дети есть?

— Жена от него сбежала давно и детей забрала. Так что он в своем особняке бобылем кукует. Вдвоем с собакой по кличке Полкан. И пьет по-черному – главный врач, я имею в виду, не Полкан. – Юра усмехнулся и кивнул на быстро пустеющую бутылку. – Давай еще по одной и хорош, мы же не алкаши, как некоторые. Домой пора, супруга ждет. А главный этот скоро сам нашим клиентом станет, точно тебе говорю.

В особняке на втором этаже горел свет, и во дворе стояла «Волга», которую хозяин, видимо, поленился загнать в гараж. Входная дверь оказалась незапертой. Дом снаружи выглядел приличнее, чем внутри. Луч предусмотрительно взятого Мариной электрического фонаря выхватывал картину беспорядка и запустения. «Прав профессор Преображенский, – думал Андрей, осторожно пробираясь между валяющимися на полу бутылками, осколками разбитой посуды, подозрительными лужами, напоминающими следы человеческих испражнений. – Разруха – это не старуха с клюкой⁸⁰. Разруха начинается в головах, а с головой у хозяина дома, похоже, действительно плохо».

Ведущая на второй этаж деревянная лестница давно нуждалась в ремонте и скрипела так, что могла разбудить мертвого. Но хозяин явно не был мертвым: из комнаты с приоткрытой перекошенной дверью, вероятно спальни, лился яркий электрический свет и доносился громкий храп. Скрип лестницы на интенсивность храпа никак не повлиял. «Крепко спит, – подумал Андрей. – Наверное, изрядно принял, непросто будет разбудить».

Черный силуэт, держащий в руке что-то похожее на пистолет, появился так внезапно, что Андрей на мгновение растерялся. Секунду он потерял, пытаясь понять, что происходит, потом потянулся за висевшими на специальной петле под курткой нунчаками, уже понимая, что достать и ударить даже без замаха не успеет. Шедшая чуть впереди Марина оказалась быстрее. Удар ногой, который она нанесла, оценил бы даже скупой на похвалы сэнсэй, под руководством которого Андрей и еще несколько энтузиастов осваивали премудрости официально не разрешенной восточной борьбы карате в стиле сетокан. Удар назывался «учи-мавашигери» – маховый круговой удар стопой изнутри наружу. Причем ударила Марина с ходу, не из стойки и не замедляя движения, что говорило о прекрасной подготовке. Андрей, потративший немало времени на отработку этого удара, так бы не смог. Пистолет вылетел из руки человека в темном. Марина, не давая противнику опомниться, нанесла серию несильных, но быстрых и точных ударов в лицо и в корпус. Человек схватился за разбитый нос, развернулся и бросился по коридору к распахнутому окну, через которое, по-видимому, проник в дом. С улицы донесся звук падения, радостный лай Полкана и удаляющийся топот. Доносившийся из спальни храп не изменил ни силы, ни тона.