Книга Вторжение, страница 42 – Сергей Леонтьев

— Я не знаю, откуда это у тебя, и знать не хочу, – заявил тот, предварительно проверив, не стоит ли кто в коридоре, и плотно прикрыв дверь. – Только очень тебя прошу, никому не рассказывай, что ты мне это на анализ приносил. – Он брезгливо ткнул пальцем в знакомый Андрею шприц.

— Почему, – искренне удивился Андрей, – там что, наркотик?

— Если бы, – вздохнул заведующий. – Там неизвестный, незарегистрированный, очень мощный психотропный препарат. Нейролептик, действие которого я даже представить боюсь.

— И что?

— А то, что над такими препаратами в свое время работала «Лаборатория Х» НКВД. Слышал о такой?

— Нет, – пожал плечами Андрей.

Заведующий снова вздохнул.

— Вот в этом и дело. О лаборатории мало кто слышал, а препаратов оттуда вышло немало. И ни один в гражданской медицине не используется. Говорили, что в пятидесятых лабораторию ликвидировали.

— А может, не ликвидировали? – спросил Андрей.

Заведующий мрачно посмотрел на него, потом решительно закончил:

— Закрыли тему! Ты ничего не находил и мне ничего не приносил. Я с Конторой связываться не хочу и тебе не советую.

Были во всей этой истории и другие странности, например исчезновение Воронова и слежка за Андреем, начавшаяся после посещения Управления госбезопасности и неожиданно прекратившаяся в тот же день. Андрей надеялся, что профессор с его математическим и криптографическим мышлением сможет если не решить, то хотя бы подсказать путь к решению задачи.

Харлампович выслушал Андрея, не прерывая, после чего после чего засунул в рот старую курительную трубку, откинулся в кресле и закрыл глаза. Андрей знал эту привычку профессора – что-то обдумывая, посасывать с закрытыми глазами нераскуренную трубку, поэтому терпеливо сидел и ждал.

— Сначала по поводу «тарелок», – сказал профессор через несколько минут.

Он поднялся, достал из ящика письменного стола толстый рулон бумаги. Андрей уже видел такую бумагу, ее еще называли перфолентой и использовали для печати на вычислительных машинах.

— Я тоже заинтересовался данным явлением, – продолжил профессор, разворачивая рулон, – слишком уж часто они стали появляться. Первоначально я подумал, что это природный оптический эффект. Поэтому наложил график появления «тарелок» на отчеты метеоцентра о параметрах погоды в дни прилетов: облачность, осадки, сила ветра, температура воздуха. А также на графики солнечной активности. И знаете, что интересно?

— Что? – спросил Андрей, подавшись вперед.

— «Тарелки» не летают при сплошной облачности и высокой солнечной активности.

— Как это может быть? – удивился Андрей. – Даже «кукурузники» летают при облачности, да и солнечная активность им не мешает. А здесь продукт иноземной цивилизации, заведомо превосходящей нас по уровню развития, и боится облачности?

— Значит, это… – начал Харлампович.

— Это не космический корабль, не продукт высокой технологии, – продолжил Андрей. – Теперь понятно, почему на территории метеостанции нет никаких следов посадки или взлета. Тогда что это?

— Пока не знаю. – Профессор свернул рулон, убрал в ящик. – По поводу высоких технологий утверждать не будем. Возможно, они как раз присутствуют. Только земные, не инопланетные. Я поговорил с коллегами из университета. Здесь требуется междисциплинарный подход: оптическая физика, механика, электроника. Коллеги обещали подумать. Но вернемся к вашей задаче.