Книга Взрыв, страница 86 – Сергей Леонтьев

На коменданта общежития письмо оказало не меньшее воздействие, чем индульгенция папы римского на средневековых инквизиторов. Бабушкина пришла лично извиниться перед Оксаной и довела до ее сведения, что отныне отважная студентка может проживать в комнате отважного доктора сколько душе угодно, а если кто-то что-то скажет, то пусть только попробует. Даже принесла в знак примирения испеченный своими руками торт «Наполеон». Большую часть которого позже слопал Николай.

Октябрьским вечером удостоенные высокой благодарности герои собрались за празднично накрытым столом в комнате отважного доктора. Достав левой рукой из глубокой тарелки седьмой «мамин» пирожок с мясом, Неодинокий в седьмой раз пробормотал «спасибо Антонине Ивановне». Правая Колина рука висела на перевязи. Пуля подполковника-похитителя прошла навылет, не задев кости, но хирург рекомендовал руку беречь. Рекомендацию хирурга Коля неукоснительно выполнял, страшно гордясь своим настоящим боевым ранением.

— И все-таки я не понимаю, – говорил он, глотая пирожки. – Люди хорошим делом занимались. Джинсы «Левис» где ты купишь? А они шили, и неплохо. Цена приемлемая, я на барахолке видел. Жалко, размера моего не было. Почему, кстати, объект «Пятьсот один» назывался, тебе следователь сказал?

— Не следователь, – ответил Андрей, прожевав то, что было у него во рту. – Это я в расшифровке записей прочитал. Классическая марка «Левис» какая?

— Точно, – Коля хлопнул себя ладонью по лбу, – пятьсот один^[58]. Так почему же шить для народа джинсы незаконно?

— Почему незаконно, друг мой, это я и сам не понимаю. Зато понимаю, что нельзя людей убивать.

— Нельзя, – согласился Николай и потянулся за следующим пирожком. Тарелка оказалась пустой. – Все, что ли? – разочарованно протянул он.

Оксана показала Коле язык и водрузила на стол новую порцию. Синяк под глазом девушки почти исчез. Оставшаяся тонкая синяя полоска была аккуратно припудрена.

— Старик, – сказал Николай, запихивая пирожок в рот, – ты на Оксане не женись.

— Почему это? – удивилась девушка.

— Почему? – повторил Андрей.

— Потому что как женишься, так пирожки кончатся. Попомни мое слово.

— Да ну тебя! – возмутилась Оксана. – Я, между прочим, не хуже мамы пирожки умею печь.

— Ладно, женитесь, – милостиво разрешил Коля, сыто отдуваясь и поворачиваясь к Андрею: – Значит, этот главный, как его, Король?

— Ферзь.

— Ферзь взорвал цех, опасаясь разоблачения?

— Опасаясь шантажа. Джинсы у него были побочным производством. Основное – на меховой фабрике.

— И Сортировку тоже он взорвал? Что следователь говорит?

— Ничего не говорит, но я и без него знаю. Помнишь, мы бумаги на квартире майора нашли?

Коля кивнул.

— Там была копия допроса сигналиста, уцелевшего при взрыве. Он утверждает, что в смену, когда произошел взрыв, их старший на работу не вышел, прислал вместо себя племянника, студента, худого, невысокого паренька в очках. Тебе никого не напоминает?

Коля снова хлопнул себя по лбу.

— Юрка, тунеядец-студент!

— Он самый. Ферзь его убил. Слишком много Юрка знал. Это он дал команду тормозные башмаки убрать раньше времени.

— А самого Ферзя кто убил?

— Следователь считает, что водитель шантажиста. Бывший пограничник и уволенный из милиции капитан. Который в мой разговор с подполковником вмешался. Перед тем, как ты вылетел из вентиляционной шахты на веревке, как Тарзан на лиане.