Книга Дело чёрного старика, страница 8 – Андрей Толоков

Василий встал и еле заметно кивнул. Он немного расстроился, потому что вместе с начальником пришёл Лялин, заместитель Габашидзе. Редкий дармоед. Куприянов не хотел при нём говорить с Михаилом. По взгляду Куприянова тот всё понял и спросил:

— Это срочно или можно потом в спокойной обстановке обсудить? – под спокойной обстановкой Михаил подразумевал отсутствие Лялина.

— Срочно, – тяжело вздохнув, ответил Куприянов.

Габашидзе открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил Василия.

— Михаил Ревазович, – начал, даже не присев, Куприянов, – вы помните семьдесят шестой, ограбление на Петровской. Квартира любовницы Кононенко.

— Но– но! – вдруг вставил свои пять копеек Лялин. – Не передёргивайте, Куприянов! Это была не любовница первого секретаря, а его родственница.

Габашидзе бросил вопросительный взгляд на заместителя.

— Остынь, Александр Николаевич, не при Советах теперь живём. Можно говорить прямым текстом. Любовница она была. Любовница! – твердо сказал начальник.

Лялин не осмеливался спорить с Михаилом.

— Продолжай, Василий Иванович.

Куприянов достал из чёрной кожаной, сильно потёртой папки чёрно-белое фото и положил его на стол.

— Что это? – спросил Габашидзе.

— Золотое колье. Уникальная вещица, – пояснил Куприянов. – Тогда его не нашли. А сегодня нашли.

Полковник ткнул пальцем в фотографию.

— Это?

— Да это, – подтвердил Василий.

— Где?

— В квартире умершей старушки. В той, куда вы меня сегодня с утра послали номер отбывать.

Начальник взял фото и покрутил его в руках.

— Ты это из архива выдернул? – спросил он Василия.

— Нет. Это моя фотография.

— А! Ну да! Слышал я о твоей привычке.

— Есть такое.

— А что за привычка? – нервно спросил Лялин, явно не понимая, о чём говорят Габашидзе с Куприяновым.

— Василий Иванович, – пояснил полковник, – хранит фото или описание того, что не нашли. Случай подвернулся, а ему не надо в архив запросы писать. Всё есть в сейфе. Правильно, Василий?

Куприянов согласно кивнул.

— Ну что ты притих, Василий Иванович? – развёл руками Габашидзе. – Давай! Выкладывай что у тебя там в голове зародилось.

Василий положил чёрную папку на стол, достал из пачки сигарету, помял её, понюхал, глубоко вздохнул и сказал:

— Надо бы дело возобновить. Нехорошо, когда вор остался на свободе. Неотвратимость наказания – вот наш принцип.

— Вы что, товарищ Куприянов, с ума сошли? – заверещал Лялин. – У нас и так беда с кадрами. Работать некому! А вам взбрело в голову возобновлять дело двадцатилетней давности! Михаил Ревазович, да скажите вы ему!

Габашидзе многозначительно посмотрел на Лялина, потом на Куприянова, потом опять на заместителя. Почесал лоб.

— Василий, скажи честно, – спросил он Куприянова, – зачем тебе это надо. Ты через месяц, а может и раньше, уже будешь на пенсии. Работу себе хорошую найдёшь. Денежную. Такого спеца как ты с руками оторвут. Зачем тебе эта канитель с давно закрытым уголовным делом. Подумаешь, вора не нашли. Может, он уже давно на том свете? Зачем тебе это, Василий?

— Надо! – Куприянов продолжал крутить в руках сигарету. – Я с этого дела считай, начал свою службу. Надо это дело закончить. Важно для меня это, Михаил Ревазович.

— Нет! Вы что, Куприянов, не слышите нас? – снова вмешался в разговор Лялин. – Вам русским языком объясняют. У нас новые дела не раскрыты. Бандитизм голову поднял. Детей на улицу выпускать опасно. Да что там дети! Сам выходишь и оглядываешься! А вы с этим протухшим делом пристали. Идите домой, Василий Иванович! Не мешайте нам работать!