Книга Дело чёрного старика, страница 13 – Андрей Толоков

— Надежда Петровна, вы, пожалуйста, успокойтесь и попробуйте ещё раз вспомнить с момента возвращения вашего мужа из командировки до сегодняшнего вечера. А я пока переговорю с сотрудниками.

Она решительным шагом прошла на кухню, достала из бокового кармана жакета папиросу. Подкурила и глубоко затянулась.

— Рассказывайте, – строго сказала она, выпустив мощную струю дыма.

— Никто ничего, – сухо сказал Подгорный.

— Понятно, – вздохнула Зиновьева и после небольшой паузы продолжила. – Хозяйка уехала провожать мужа.

— Простите, а муж у нас кто? – уточнил Андрей.

— Муж у нас инженер-химик. На севере работает. Зарабатывает очень хорошо. В гараже «Волга», полный дом барахла. Сами видите. Рейс был в 12:30. Выехали заранее. Вызвали такси на 9:00. Вернулась Надежда Петровна около двух. Предварительно зашла в магазин тут на проспекте и сразу домой. Ни во дворе, ни в подъезде никого не встретила. Открыла дверь ключом. Опять ничего подозрительного. И только минут через тридцать заметила, что шкатулка стоит на комоде.

— А где она должна стоять? – уточнил Подгорный.

— В верхнем ящике. Хозяйка говорит, что они с мужем никогда шкатулку с драгоценностями на виду не оставляли.

Зиновьева резким движением потушила папиросу и махнула головой, призывая за собой оперативников. Зашли в гостиную. Елена Яновна открыла поочерёдно все ящики комода.

— Смотрите внимательно, – сказала она. – Пойдёмте в спальню.

Зайдя в спальню, Зиновьева открыла шифоньер.

— Всё видите?

Собственно ничего особенного увидеть было невозможно. Всё обычно. Аккуратно сложенные личные вещи хозяев. Следователь открыла следующую дверцу.

— Вот в этой коробке из-под обуви, лежали деньги. Много, – продолжала Елена Яновна экскурсию по злосчастной квартире.

— Для меня много, – оглядывая отделение шифоньера, сказал Подгорный, – это двести рублей.

— Шесть тысяч, – шёпотом произнесла Зиновьева.

— Сколько? – в один голос переспросили опера.

Зиновьева не решилась ещё раз произнести вслух. Она показала шесть пальцев на руке.

— Там дальше комната детей, – продолжила следователь. – Дети студенты. Сейчас в стройотряде. Смотреть не будем. Там ничего не пропало. Там собственно и брать было нечего. Книги, учебники и личные вещи. Разве что магнитофон импортный. Но он большой и тяжёлый. Теперь вы всё видели. Есть мысли?

Подгорный долгим взглядом осмотрел ещё раз спальню. Потом зашёл в гостиную и заглянул в комод, сервант, в тумбочку под телевизором. Осматривал аккуратно, стараясь ничего не нарушить. Василий следовал строго за Андреем.

— Андрей, – наклонившись к товарищу, спросил Василий тихо. – А я могу задать вопрос потерпевшей.

— Конечно! Ты чего стесняешься?

Василий подошёл к хозяйке квартиры.

— Надежда Петровна, а вы уверенны, что в комнате детей ничего не пропало?

— Ну не знаю, – женщина тяжело дышала. – Если только я чего-то не видела у девочек. А так, даже Варина «Монтана» на месте. Эти джинсы месячную зарплату стоят. И наушники импортные муж подарил младшей. Дорогущие. Тоже вор не тронул.

— Значит там всё на месте?

— Вроде бы да.

— А можно я туда зайду, – спросил Василий то ли у хозяйки, то ли у Зиновьевой.

— Иди, иди, – безразлично сказала Зиновьева. – Посмотри.

Куприянов зашёл в комнату дочерей. Он не понимал, но что-то его туда тянуло. Его преследовало чувство, что в этой комнате он может найти ключик к разгадке преступления. Уже позже, спустя несколько лет, Василий стал основательно прислушиваться к своей интуиции. Его, так называемое шестое чувство, не раз помогало раскрытию. Но это он понял потом, а сегодня просто очень хотел осмотреть комнату, в которой ничего не пропало. Сразу было понятно, в комнате живут девочки. Аккуратно заправленные кровати стояли по разным углам. Письменный стол был один, но стула около него было два. На столе стопкой лежали какие-то учебники и цветные импортные журналы. «Ну а что? – думал Куприянов. – Девчонки. На уме красивые шмотки. Это нормально». Большой, четырёхсворчатый шкаф стоял справа от входной двери. Открывать его Василий не стал, раз хозяйка сказала, что самые дорогие вещи девочек на месте.