Книга Смерть позвонит сама, страница 92 – Андрей Толоков

Бычков говорил шепотом, чтобы никто из присутствующих ничего не мог услышать.

— Знаю.

— Брать его надо, – резюмировал Алексей Иванович. – Как думаешь?

— Надо точно знать, где он шарахался. Хотя бы за что-то надо зацепиться. Пока рано.

— Рано, рано, – недовольно запричитал Бычков. – Как бы поздно не было.

Немирович вернулся в отдел уже ближе к вечеру. Он ждал шести часов. К шести все опера должны были собраться. Константин хотел сложить всю картину ночного убийства воедино. Пока он был в кабинете один, достал из стола кусок ватмана и стал дополнять свою схему. Эту схему Костя начал рисовать уже после второго убийства. Он никому ее пока не показывал. Сейчас ему было чем дополнить рисунок.

Итак, что объединяет все четыре жертвы, уже понятно. Почерк убийцы разный. Нож в сердце, удушение веревкой, удар тяжелым предметом. Это говорит не в пользу того, что убийца один и тот же. Черная «Волга». В трех случаях ее видели свидетели. Совпадение? Верится с трудом. Теперь мужья. Что их может объединять? Да ничего. Костя взял карандаш и стал рисовать. Он вписал в свою схему всех мужчин, их места работы. И пока на этом все. Их ничего не объединяло. Шабашник, слесарь, водитель и помощник прокурора. Возможно, они были знакомы. Придется выяснить. Костя решил, что с каждым из них надо очень обстоятельно побеседовать. А вдруг Баринова права и что-то их объединяет? Костя поставил в своей схеме четыре больших вопроса. Сложил ватман и убрал его в стол.

В эту секунду капитан услышал громкие шаги за дверью. Мантуленко открыл широким движением дверь кабинета. Он бычьим взглядом уткнулся в Немировича.

— Все! – сказал Сан Саныч. – Это все! Немирович, ты знаешь, что твой начальник осел?

— Ты кого имеешь в виду, Сан Саныч?

— Не прикидывайся. Ты понял. Меня завтра снимут, и поеду я участковым в Задрищинск.

— Откуда такой пессимизм? Что случилось в нашем муравейнике?

Мантуленко наконец-то вошел в кабинет, взял своей огромной клешней стул и, поставив его почти на середину комнаты, сел. Стул крякнул от веса Сан Саныча.

— Вот ты ноги стоптал по колени, – немного успокоившись, начал говорить Мантуленко, – а убийцу уже поймали.

Костя застыл в ожидании. Он не очень хотел верить Сан Санычу.

— Чего не спрашиваешь, кто это?

— Ну и кто это?

— Валя Глущенко.

Мантуленко ждал реакции от Немировича, но ее не было.

— Ты что, знал? – удивился начальник.

— Нет, – безразлично ответил Костя.

Немирович не спешил раскрывать карты и тем паче сообщать Мантуленко о своем разговоре с прокурором Регинским. Тем не менее Костя был удивлен новостью об аресте Валентина.

— Пока ты занимался Соловьевой, – воткнув папиросу в рот, рассказывал Мантуленко, – позвонили из больницы. Там дворник у них есть глухонемой.

— Федотыч, – назвал имя дворника Костя.

— Да. Он. Звонила старшая сестра Колесникова. Сказала, что этот дворник просит срочно встречи с милиционером. Чего-то он там вспомнил. Короче, тебя хотел видеть. А тут, чтоб ему сгореть, этот алкаш ко мне приперся. Валька. Столбняк ходячий. Я его матюками гоню, а он ни в какую. Услышал разговор про Федотыча и говорит, давай быстро сгоняю, с немым потолкую. Сюда его притащу. Зачем я согласился?! Немирович, зачем?

Сан Саныч пошарил по карманам в поисках спичек. Не нашел.