Книга Смерть позвонит сама, страница 83 – Андрей Толоков

— А сам-то он что говорит?

— Сейчас приедет, послушаем. Я поэтому тебя, Костя, и позвала. Хочу, чтобы ты присутствовал при допросе. Ты у меня лакмусовая бумажка.

Баринова взглянула на часы.

— Скоро должен быть, – сказала следователь. – Кстати, у него черная «Волга».

Костя удивленно посмотрел на Баринову. Она прочитала вопрос во взгляде опера.

— Да, капитан, вы ее не проверяли. Эта машина не числится в нашем ГАИ. Она из соседней области. Там, где управление железной дороги. Все очень просто. Якимов часто ездит на машине без водителя. Скорее всего, в тот день именно его видел машинист.

— Машинист говорил, что может опознать, – напомнил Костя.

— Говорил, значит, опознает. Я его тоже вызвала. Только он подъедет чуть позже. Его мой коллега встретит и придержит пока.

Через несколько минут в кабинет вошел высокий, статный мужчина. Выражение лица его было невероятно грустным. Глаза красные, уставшие, будто он не спал ночь, а может, и не одну.

— Я к следователю Бариновой, – медленно выговаривал мужчина. – Это вы?

— Да, проходите, – ответила Баринова. – А вы Якимов? Николай Павлович?

— Он самый.

— Садитесь вот тут.

Якимов положил на стол Бариновой пропуск и опустился на стул. Он сидел сгорбившись, опустив голову.

— Вы догадываетесь, по какому поводу я вас вызвала? – спросила Любовь Ивановна.

Мужчина кивнул и опять опустил голову.

— У вас паспорт с собой? – продолжала Баринова.

Якимов достал из заднего кармана брюк темно-зеленую книжечку с надписью черными буквами «Паспорт» и положил на стол. Потом поднял высоко голову и сказал:

— Я знаю, что вы подозреваете меня.

— Подозреваю в чем? – уточнила Баринова.

— В смерти Зиночки. Я… – Якимов вдруг взялся за горло, закашлял. – Можно стакан воды?

Немирович быстро сориентировался, налил в стакан воды и подал Якимову. Мужчина неторопливо осушил стакан.

— Спасибо. Я был там. Я видел мертвую Зиночку. – Голос Николая Павловича задрожал. – Я испугался. Не помню, как все произошло. Я убежал. Сразу убежал. Почему я не позвонил в милицию? Почему? Надо было сразу… сразу надо… теперь все плохо. Вы меня посадите? Да?

Баринова не спешила отвечать. Она сверлила Якимова взглядом, будто собиралась взять пробу грунта.

— Вам, наверное, было чего бояться? – Баринова давила психологически. – Если вы подумали, что обвинят вас, значит, был повод?

Якимов побледнел.

— Да, – прошептал он. – Мы накануне поругались. Только не подумайте, мы редко ругались и очень… Как бы сказать? Очень тихо. Мы не кричали, не хлопали дверью. Просто Зиночка злилась молча. Она умела злиться. Молчала, и все. Я плохо это переносил. Но в тот вечер она закричала. С ней что-то происходило. Я не узнавал ее. Она так ругалась, так ругалась. Мне показалось, что соседи нас слышали. Вот я и думаю, что вы меня вините.

— Из-за чего ругались?

— Из-за моей семьи. Я хотел развестись с женой. А она пожаловалась. Меня вызвали и… в общем, мне пригрозили. Партбилет, должность или молодая жена. Вы понимаете. Я решил пока подождать. Сказал об этом Зине. И тут началось. Я ее не виню, я понимаю. Она устала ждать. Мы любили друг друга. Любили…

Якимов снова опустил голову. Спина у него несколько раз вздрогнула. Это странно видеть, когда взрослый мужчина, да еще такой большой и сильный, как Якимов, плачет. Николай закрыл лицо рукой. Он не хотел, чтобы Баринова и Немирович видели его слезы.