Книга Смерть позвонит сама, страница 103 – Андрей Толоков

Регинский, довольно улыбаясь, встал навстречу Немировичу.

— Рад, признаюсь, рад тебя видеть, капитан. – Прокурор крепко пожал руку Константину. – Садись.

Костя хотел было начать разговор, но Регинский не давал вставить ни слова. Его было не остановить.

— Только что разговаривал с областным прокурором. Конечно, про тебя не забыл. А как забудешь? Такое дело раскрутил. Сразу видно – школа. Чай будешь?

— Нет, – отказался Немирович. – Я пришел поговорить.

— Не торопись, горячая голова. – Петр Васильевич нажал кнопку селектора. – Надя, принеси нам с капитаном чай. И «Юбилейное» еще есть?

— Есть, Петр Васильевич.

— И его давай.

— Петр Васильевич, – воспользовался паузой Костя, – мы рано радуемся.

Улыбка на лице прокурора начала затихать.

— Ты хочешь испортить обедню?

— Я хочу, чтобы вы разрешили Ильину встретиться с Глущенко. Это несложно.

— Хватит! – крикнул Регинский и стукнул кулаком по столу. – Кто такой Ильин? Прикрыть свою задницу хочет? Воспитал убийцу в отделе, а теперь следы заметает. Я вообще не понимаю Данилова. Зачем надо было возвращать Колю в отдел? Чем он лучше Мантуленко? Тот в дружках ходил с Глущенко, а этот прикрывал его десять лет. Ты, Немирович, в это болото не лезь. Завязнешь.

— Я не согласен…

— Молод еще! – опять крикнул Регинский. – Согласен не согласен. Много ты понимаешь в этих играх. Здесь, Костя, тебе не Москва. Здесь провинция. Рука руку моет, знаешь такое выражение? Слышал про сицилийскую мафию?

— В «Международной панораме» смотрел.

— Так вот здесь, в Прибрежном, панорама не хуже. Такая панорама! Подальше держись, капитан, от Ильина и его компании. Областной сказал, что в Генеральную докладывать будет. И Ильин твой, и Мантуленко рядом с Глущенко в камеру сядут.

— Перебор, Петр Васильевич.

— Да ладно тебе! Каждый должен ответить за свои действия и бездействия. Так что ты у нас один честный милиционер остался… Слушай, Станиславский, – Регинский откинулся на спинку кресла и, широко расставив руки, положил их на стол, – а почему бы тебе не стать начальником отдела милиции? Подберешь нормальных оперов, научишь их, наладишь работу и вернешься в столицу. Как тебе перспектива?

Костя посмотрел на довольное, лоснящееся лицо Регинского, и ему стало не по себе. Открылась дверь, и вошла Надя. На подносе она принесла чайник, чашки и блюдо с печеньем. Поставила на стол и молча удалилась.

— Нечипоренко, надеюсь, уже освободили? – вместо ответа задал вопрос Немирович.

— А чего ты так печешься об этом бандите?

— Я не о бандите пекусь, а о человеке. Логику не понимаю. Преступник в камере, а Нечипоренко сидит.

— Ты еще крикни «свободу Анджеле Дэвис»! – Регинский схватил печеньку и забросил в свой большой рот. – Я настроения твоего не понимаю. Ты чего добиваешься?

— Вы будто меня не слышите, Петр Васильевич. С Глущенко все слишком мутно. Много белых пятен в этом деле. Я прошу вас, дайте Ильину с ним…

— Так, все! – отрезал прокурор и, подняв трубку, набрал чей-то номер телефона. – Алло. Денис Платонович? Регинский беспокоит. Тут напротив меня сидит наш хваленый оперативник Немирович… Что? А он считает, что мы все скопом тут идиоты. Он один умный. Он умный и ваш Ильин тоже. Глущенко, оказывается, не убийца, а жертва ошибки. Что? Хорошо. Ждем.

Регинский положил трубку, схватил еще одну печеньку и опять закинул ее в рот. Константин смотрел на жующего Регинского, и ему очень захотелось встать и уйти. Косте даже показалось, что как-то плохо запахло в кабинете. Но уходить было еще рано. Молчание затянулось. Разрядил обстановку резкий телефонный звонок.