Книга Первый выстрел, страница 73 – Анна Васильевна Дубчак

Они приехали на такси, и, как показалось ей, все трое были пьяны. Особенно «хорош» был Леня Осин. Его, как тряпичную куклу, друзья втащили в дом, Клара приказала уложить его, бесчувственного, на диване на веранде. Поставила рядом тазик — на всякий случай.

Обняла Сережу и Валю. Валя был напуган, его огромные, слегка навыкате голубые глаза были влажными: вот-вот заплачет.

Сережа казался растерянным, но держался, хотя, конечно же, волновался, что втянул ее в свою историю.

— Клара, прости, — несколько раз он тихо бросал в воздух, когда она проходила мимо него то с блюдом, наполненным розоватым ароматным мясом, то с графином.

— Мальчики, сейчас мыть руки, потом за стол. И расскажете мне все-все, всю правду.

Это было ее главным требованием.

Они рядом с ней почувствовали себя на самом деле мальчишками, нашкодившими и в то же время невиноватыми. Клара усадила их за стол спиной к пылающему камину. Они, видать, так тщательно намыливали свои руки, что, даже вернувшись из ванной комнаты, пахли мылом. Клара села напротив, придвинула к ним сначала бутылку вина, но потом, передумав, вручила Сереже бутылку виски.

— Итак, что случилось?

Сергей с Валентином переглянулись. Рассказывать начал Маковский. Клара слушала его, не перебивая и отлично понимая, что случилось с ним, молодым мужчиной, страстно увлекшимся красивой женщиной. И он точно не врал. Рассказывал все как на духу. С подробностями. Сожалел, что не сразу сообразил, кто перед ним. Говорил, что не помнил, как подарил ей, еще в ателье, бальное платье. Что его словно загипнотизировали. Что только потом, значительно позже, когда ему удалось хорошенько рассмотреть ее, он понял, что она находится в бедственном положении. Что хоть маникюр у нее свежий, остальное просто кричит о безденежье. Он останавливался на деталях, помня, что перед ним Клара, взрослая женщина, которая все поймет и оценит.

— У меня было много женщин, Клара, и я кое-что смыслю в женском белье, к примеру… Я сам люблю дарить своим девушкам белье, а потому знаю, сколько это может стоить. Так вот, белье на Бэлле было очень дорогое, и душилась она перед тем, как зайти ко мне в ателье, дорогими духами. Я сделал вывод, что она — женщина с прошлым, что было в ее жизни много чего интересного, что у нее, может, и была возможность привыкнуть к красивым и дорогим вещам, но что-то случилось, и она все потеряла… Может, ушла от мужа или любовника, который ее обеспечивал… — Маковский, прищурив глаза и глядя куда-то мимо Клары, словно перебирал в своей памяти цветные картинки своего романа с Бэллой, цеплялся за каждое изображение. — У нее была прекрасная фигура, просто восторг! Она не могла не нравиться мужчинам, и она понимала это. Возможно, пользовалась этим. Она была умна, интересна, умела рассказывать разные небылицы, сочиняла на ходу, думаю… Однажды я заметил у нее возле уха странное пятно серого цвета, а когда рассмотрел, то оказалось, что это шерсть… Спросил ее, конечно, что это такое. Она посмотрела на меня грустно так, а потом улыбнулась и сказала, что она на самом деле волчица… Что она — оборотень!

— И ты верил ей? Или?

— Отвечу честно — мне хотелось ей верить, — признался Валентин. — Мне хотелось, чтобы она просто была рядом со мной, и не важно, что она будет делать, говорить или пить вино, спать у меня на плече, читать, грызть семечки, очищать апельсины, жарить мясо… С ней было так хорошо!