Книга Первый выстрел, страница 64 – Анна Васильевна Дубчак

Маковский взял конверт, сунул в карман, чтобы только отвязаться от Леонида. Затем принес простынку и, завернув в нее тело Бэллы, чтобы не перепачкаться кровью, поднял с пола и прижал к себе. Заплакал, целуя ее мертвое лицо.

— Скажите, что это сон! Как так? Господи, ну сделай уже так, чтобы она открыла глаза!

Но девушка была мертва.

— Уж лучше бы ты улетела… — вырвалось у него.

Он тяжело вздохнул и уверенно, ловко лавируя в узком коридоре, чтобы голова и ноги девушки не касались ни острых углов тумбочки, ни груды вещей на перегруженной вешалке, зашагал к двери.

— Выходите следом, захлопните дверь, — бросил он, не поворачивая головы, и идите в бар. Если я присоединюсь к вам, значит, все нормально. Если же меня долго не будет — сами решайте, что делать дальше.

…Он появился в баре через сорок минут.

— Где простынка? — спросил Сергей.

— Здесь, — Валентин похлопал себя по выпуклости в области груди, там, под свитером, вероятно, он и спрятал окровавленную улику.

— На полу кровь осталась… — сказал, поморщившись, Осин, опрокидывая в себя очередную порцию водки.

— Не осталась. Я же вернулся и протер там все с «Доместосом».

— Вернулся в квартиру?

— Ну да. Быстро все сделал. По пути никого не встретил. Оставил ее, мою Бэллочку, на траве…

— Постойте! — вдруг сказал Сергей. — А нож? Где нож? Ты оставил его там же?

— Сережа, ты за кого меня принимаешь? Полы, значит, вымыл, а нож оставил? Я так тебе скажу: Беллу убили другим ножом. Сами же понимаете, что убийство планировалось. И Бэллу убили сразу, как только убийца вошел в квартиру. То есть у него при себе был нож. А когда она уже была на полу, мертвая, убийца пошел на кухню, взял первый попавшийся нож, мой нож, перепачкал его кровью… А может даже, и всадил его в тело, чтобы разрез совпал с размерами лезвия, понимаете? Теперь только эксперты могут ответить на вопрос, один ли был нож, или два.

— Так где твой нож-то?

— Здесь же, — Маковский похлопал себя по свитеру, под ним захрустел пакет. — В простынку завернул. Сейчас выйду из бара через служебный вход, там в проулке стоят мусорные контейнеры, вот и брошу туда все это… Там такое глухое место, уверен, что камер нет.

— Я бы на твоем месте… — начал Сергей, но фразу так и не закончил. — Честно говоря, не так-то все это и просто — найти место, где можно легко избавиться от улик.

— В следующий раз будешь думать, кого тащишь в дом, — сощурив глаза, назидательным тоном проговорил Леонид и смешно и нелепо вскинул голову, как если бы ему хотелось убрать со лба длинный чуб.

— Он пьяный, не обращай на него внимания, — сказал Сергей. — Предлагаю нам всем поехать в гости к одной милейшей женщине. Надеюсь, она сможет обеспечить нам алиби.

— К женщине?

— Ну да! Только по дороге купим цветов и шампанского.

— А кто это? Твоя замужняя пассия? — хихикнул Осин.

— Нет, это моя крестная мать. Ее зовут Клара.

Борис шептал ей слова любви, когда в дверь громко постучали. Не размыкая жарких утренних объятий и надеясь, что этот стук им обоим послышался, поскольку никто в доме не смел вот так дерзко ломиться в дверь, Женя с мужем замерли и прислушались.

— Господи, только бы ничего не случилось, — прошептала она, с неохотой высвобождаясь из рук Бориса.

— Ты лежи, я открою… — Он встал (стук, настойчивый и бесцеремонный, продолжился с новой силой), быстро набросил халат и открыл дверь.