Книга Первый выстрел, страница 43 – Анна Васильевна Дубчак

— Ну хорошо, поедем. Мяса по дороге купим, пива.

— Пойди уже, позови Журавлева, освободи его от моей матери.

— Кстати, про твою маму. Вернее, про ее мужа и детей. Все в порядке, они на самом деле сейчас отдыхают в частном пансионе в Геленджике. Все живы и здоровы.

— Ну и слава богу! — вздохнула Женя, искренне обрадовавшись такой новости. — Мама об этом знает? Ты ей рассказал?

— Ну уж нет. Я в ваши дела лезть не буду. Ты попросила меня проверить, я проверил. Зачем ей об этом знать? Это же не она встревожилась или что-то заподозрила, это мы с тобой, вконец испорченные люди, во всем видим негатив.

— Это уж точно.

Присутствие Реброва придавало Жене уверенности, рядом с ним она всегда чувствовала себя защищенной. Странное дело, казалось бы, мама — самый близкий и родной человек, но почему же рядом с ней она сегодня так нервничала и воспринимала ее как помеху, как постороннего человека, сующего нос в ее дела? И этот поднявшийся со дна ее души страх перед матерью, которую она, получается, как будто бы и не знала и которая ее теперь так сильно раздражает, страх, что Вера теперь (причем по инициативе самой Жени!) поселится рядом и будет действовать ей на нервы?! Как дальше жить, что делать?

А еще ей было совершенно не стыдно за свой поступок перед матерью, когда она оставила ее на улице и уехала. Она бы повторила это снова не раздумывая.

Сейчас же, когда мать явно флиртовала с красавцем Журавлевым, Женя и вовсе не знала, как себя вести.

— Валера, что мне делать? — Она кивнула в сторону двери, имея в виду парочку на лестнице. — Я не знаю, как себя с ней вести. Я же оставила ее на улице… Зачем она сюда пришла?

— Будь просто вежливой, и все. Она пришла сюда в прекрасном расположении духа, между прочим. А это значит, что с нее как с гуся вода, понимаешь? Она у тебя какая-то непробиваемая, железобетонная. Другая бы на ее месте пришла вся в слезах и рассказала, как переживает из-за ссоры с дочерью, пожаловалась бы наконец на тебя. А она — нет. Ей как будто бы даже по приколу было вернуться сюда. Больше того, мне показалось, что она знала, зачем пришла, вернее, за кем…

— Она положила глаз на Пашу, ты все правильно понял. И мне ужасно неудобно.

— Забей! — по-свойски отозвался Ребров. — Пашка не поведется, будь уверена. Он до сих пор страдает по тебе, сама знаешь.

— Брось! Между нами уже давно ничего нет. И ты прекрасно об этом знаешь.

— Так-то оно так, но сердцу не прикажешь.

— Ладно, Валера. Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?

— Да я, собственно говоря, готов. Сейчас вот дождемся Журавлева…

Пока они ждали возвращения Веры с Павлом, в кабинет заглянул помощник Реброва.

— Я узнал, — начал он, но, заметив сидящую в уголке с телефоном в руках Женю, запнулся.

— Говори, Саша.

— Чумантьева проживала в том же доме, в квартире, принадлежащей Валентину Маковскому. Это подтвердили соседи.

— Да, я в курсе. Мне позвонила сестра погибшей Вероники Соловьевой. И что говорит сам Маковский? Кто он вообще такой?

— В квартире никого нет. Маковский занимается пошивом и прокатом театральных костюмов, завтра утром я отправлюсь в его ателье.

— А что показывают камеры?

— Они разбиты, Валерий Николаевич. Соседи видели в ночь убийства человека в черном плаще с капюшоном, понятное дело, что это был Маковский, все-таки он занимается театральными костюмами… Лица, само собой, не видно. Судя по всему, он ее и убил, я имею в виду Чумантьеву. Убил, разбил камеры и притащил на место, где лежал труп Вероники Соловьевой, просто чтобы запутать следствие, чтобы мы подольше голову поломали, пытались привязать одну смерть к другой… Уверен, что в ателье Маковского нет, что он вообще скрылся…