Книга Первый выстрел, страница 116 – Анна Васильевна Дубчак

— Это вы забрали тело? — спросила наконец Женя.

— Да.

— Вы же не будете против, если на похороны приедут ее друзья?

— Нет, конечно.

— Музыка… — Женя не знала, как так сформулировать вопрос, чтобы он понял, что она беспокоится о его вдохновении.

— Я вас понял. Пока что я словно и сам умер, — признался он ей. — Я и в студии-то давно не был. Не могу пока.

Женя тепло попрощалась с Дождевым. Он предоставил ей машину с шофером, чтобы отвезти ее домой.

Во время поездки Женя окончательно раскисла, плакала, глядя в окно, и скучный осенний пейзаж, подернутый легким туманом, лишь усугублял ее состояние. Она жалела уже не только погибшую Олю Чумантьеву, судьба которой была настолько тяжелой, что не позавидуешь, но и самого Дождева. Что стоят теперь, когда он сначала обрел, а потом так быстро потерял единственную дочь, все его удачи, известность и богатство? Он, талантливый музыкант, человек ранимый, с тонкой душевной организацией, какую он будет теперь писать музыку, способен ли будет восстановиться, вернется ли к нему вдохновение?

— Проходи, Женечка! Спасибо, что откликнулась на мое приглашение! — Клара впустила Женю к себе в дом, и женщины обнялись как настоящие подруги. — Знаешь, я, как только познакомилась с тобой, сразу поняла, что мы встретимся еще не раз. Мы чем-то похожи… И я рада, что судьба свела меня с тобой. Ты с самого начала была со мной искренна, не стала изображать из себя следователя, а сказала все как есть, и я оценила это. Проходи, проходи, дорогая!

— Я тоже рада тебя видеть, Клара. Как у тебя вкусно пахнет!

— Я сварила суп с чечевицей. Пообедаем?

— Сто лет не ела супа с чечевицей, вообще забыла про нее… С удовольствием поем.

— А я часто готовлю бобовые, они же очень полезные.

Так, болтая о чечевице, а заодно о фасоли с горохом, Клара устроила Женю в гостиной в кресле перед пылающим камином, подкатила к ней сервировочный столик с горячим с супом и гренками.

— Ну, рассказывай, как все прошло. Я не то что не люблю бывать на таких мероприятиях, просто не могу. От кладбищ меня и вовсе бросает в дрожь. Мне кажется, что покойники смотрят на нас, живых, с портретов на памятниках или крестах и как бы спрашивают: ну как вы здесь, без нас? И не стыдно вам жить в то время, как нас уже нет? Вот такие идиотские мысли и чувства я испытываю каждый раз, когда мне просто необходимо там присутствовать. Ты не осуждай меня, просто я похоронила многих своих близких людей, и для меня это было настоящим испытанием. Все мои мужчины, я имею в виду мужа, любовников и просто дорогих мне людей, были красивыми, молодыми… А мне пришлось увидеть их в таком виде… Вот почему я довольно часто пересматриваю свои домашние видео, где они все еще такие, какими я бы и хотела их запомнить. Мы с мужем и нашими друзьями часто выезжали на природу, потому у меня сохранилось много видео на фоне природы: у кого-то на даче, на шашлыках, на озере… И если раньше я плакала, когда смотрела эти домашние фильмы, то теперь, наоборот, мне становится на душе хорошо, когда я имею возможность перенестись в свою молодость, слышать родные голоса, видеть милые сердцу лица. И это придает мне силы.

— Спрашиваешь, как все прошло?

Женя мысленно вернулась на кладбище, где Август Дождев хоронил свою дочь, Олю. Шел дождь, и было невыразимо грустно смотреть на утопающую в белом облаке прозрачной вуали заснувшую невероятно долгим сном молодую женщину.