Книга Преступная связь, страница 66 – Марина Серова

— Это тот самый директор частного медицинского колледжа, в котором Всеволод Михайлович работал на полную ставку? Его основное место работы? – уточнила я.

— Да, все верно, – кивнула Вероника Николаевна, – именно Серебрянникова он и встретил в этом ночном клубе. Но самое главное – это то, что выходил Григорий Сергеевич из игорного зала. Оказывается, в этом модном ночном клубе имеется подпольное казино.

— Вот как?

— Да. Всеволод об этом поначалу и не знал. В общем, их встреча оказалась не из приятных, сами понимаете, – сказала Вероника Николаевна.

— Да уж, – заметила я.

— Я, правда, сначала как-то не поверила в то, что Серебрянников мог быть в таком месте. Я спросила Всеволода, мог ли он обознаться и принять за Серебрянникова другого человека, – продолжила Вероника Николаевна.

— И что же сказал ваш муж? – поинтересовалась я.

— Всеволод ответил мне буквально следующими словами: «Только если у Григория Сергеевича имеется брат-близнец. Потому что я видел его, вот как сейчас вижу тебя». Вот чем закончился отдых «по-современному» в Тарасове. Как минимум, эту ситуацию можно было назвать неловкой, что ли, – сказала Вероника Николаевна.

— Для кого она была неловкой, Вероника Николаевна? Для директора медицинского колледжа или для вашего мужа? – уточнила я.

— В первую очередь я подумала про Всеволода. Увидев руководителя учебного заведения, в котором он работал, Всеволод, конечно же, в первую очередь подумал о том, как ему объяснить Серебрянникову, почему он находится в ночном клубе. Сева, пожалуй, впервые столкнулся с тем, что могло разрушить его репутацию, или по крайней мере подорвать ее. Он всегда старался быть примером для студентов, и он пользовался и уважением, и авторитетом как среди них, так и среди своих коллег. А тут такое! Я поняла, почему он выглядел таким обеспокоенным, когда вернулся в Вознесенск из Тарасова, – объяснила Вероника Николаевна.

«Интересно получается, значит, Всеволода Пантелеймонова заботило только то, что его руководитель увидел его пребывающим в ночном клубе, – подумала я. – А его супруге не пришло в голову, что именно Григорий Серебрянников находился в тот момент в куда более уязвимом положении. Ведь он выходил из игорного зала подпольного казино».

— Так на этом все и закончилось? То есть больше эту ситуацию вы с Всеволодом Михайловичем не обсуждали? – уточнила я.

— Нет, больше на эту тему мы с ним не говорили, – кивнула женщина. – Вот только…

Пантелеймонова замялась.

— Что?

— Вскоре после этого случая Всеволод и заметил за собой слежку, – ответила Вероника Николаевна.

— Это вы сейчас говорите о той машине с тонированными стеклами? – уточнила я.

— Да, о ней самой, – кивнула Вероника Николаевна. – Сначала она появилась под окнами нашей городской квартиры. «Вот, посмотри сама», – сказал Сева. Я подошла к окну и увидела эту машину. Но потом эту машину Всеволод заметил уже около нашей дачи. Он отправился на дачу и почти неделю там жил один. Я не могла тогда приехать к нему, потому что в городе были важные дела, которые нельзя было отложить. А Всеволод не хотел упускать хорошую погоду. И мы решили, что сначала на дачу поедет он один, а я присоединюсь к нему позже, когда решу проблемы в городе. Но Всеволод вернулся раньше. Я подумала, что он решил узнать, как у меня дела, и поторопить с переездом на дачу. Но оказалось, что эта машина, которая стояла под нашими окнами в городской квартире, теперь переместилась на дачу. Понимаете? Всеволод уехал из города на дачу, и эта машина последовала за ним! И она стояла на нашей улице, перед нашей дачей. Я тогда сказала, что на нашей улице ведь не только одна наша дача находится. Но Всеволод ответил, что порасспрашивал соседей, и они сказали, что эта машина к ним никакого отношения не имеет. К тому же Всеволод запомнил номера машины, которая стояла в городе под нашими окнами. Оказалось, что номера у машины на даче – те же самые. Я помню, как выглядел Всеволод в тот момент, когда рассказывал мне все это: он был напряженным и настороженным, как будто чувствовал какую-то опасность. Помню, что я пыталась его успокоить, но он все равно не смог избавиться от этой тревоги.