Книга Дочь тренера. Бой без правил, страница 76 – Екатерина Аверина

— Мэт, бля, встал! — Тай подхватывает под мышки и дергает вверх. Я даже не заметил, как с корточек уронил себя задницей на холодную землю.

Прислоняюсь спиной к перилам. Не вижу перед собой ничего. Мне никогда так хуево не было. Я пока не понимаю, как с этим справиться.

На плечи ложится куртка.

— Курить есть? — прошу у Салахова.

— Сейчас принесу, — вместо него отвечает Клим.

Через пару минут мне в руку ложится теплый вейп. Затягиваюсь. Никотиновый пар с ментолом непривычно дерет горло. Давлюсь им, кашляю, но тяну в себя снова.

— Что случилось? — спрашивает Тайсон.

— Глубокое разочарование, — хриплю в ответ. — В себе.

Потому что поверил ей. Потому что позволил себе чувствовать, скучать, влюбиться.

— Я пока не готов говорить об этом, сорри, парни.

— Норм. Мы тут молча рядом потусуемся.

И они с Зориным остаются со мной. Тай за компанию делает пару затяжек. Тоже кашляет. Клим забирает у нас вейп, прячет в карман.

— А-а-а, сука! — ору в агонии и швыряю трубу об асфальт, чтобы не вернуться в то сообщение и не смотреть больше на Улыбашку с другим.

Тайсон поднимает мой телефон, собирает, включает. Экран в трещинах, но эта качественная тварь продолжает работать.

Забираю у него трубу, иду в отель. Пацаны за мной.

Ложусь на кровать, отворачиваюсь к стене и зажмуриваюсь, кусая губы до крови.

Лежу, смотрю в одну точку, пытаясь протолкнуть в себя всю эту ситуацию, переварить и избавиться естественным путем. Не получается. Меня накрыло и придавило.

— Мэт. — Салахов толкает в плечо. В номере светло уже. Утро. — Нам выезжать через два часа.

Встаю, на автомате собираюсь. Даже жру в столовой под внимательным взглядом тренера и всех наших пацанов. Выгляжу, наверное, хуево. Насрать мне сейчас на это. Мне бы просто дышать, а не получается.

Я же приеду сейчас туда и… опять один. Без нее. Я целовать ее хотел сегодня. Обнимать. Тискать. Но никогда не буду третьим. Мне мерзко от одной мысли, что кроме меня ее трогал кто-то еще. Параллельно, блядь! Ненасытная маленькая сучка!

Жестокая, как я ей говорил. Очень жестокая девочка.

Выходим с сумками к автобусу.

— Загорский, — тренер тянет меня за локоть подальше от парней, — у тебя лицо как у мертвеца, серое.

— Спал плохо, Юрий Германович. Все нормально.

— Маме с папой эти сказки оставь, Матвей! — рявкает он.

— Мне пока нечего вам сказать, правда…

Дочка же его. Как все будет дальше?

Голова снова взрывается острой болью. Точно так же я недавно ощущал тоску по Лекси, но мне было тепло в этом ощущении. Теперь опять холодно.

Разбитый телефон начинает вибрировать в кармане.

Достаю, смотрю на экран. В грудь пробивает приступом боли, и горло сдавливает удушьем.

Улыбашка…

Сбрасываю. Мне пока не о чем с ней говорить. Позже.

Алексия

Тяжелый разговор с Динарой Асановной забрал у меня последние силы. Я уговорила ее пока ничего не сообщать отцу. Мне нужно время, чтобы все обдумать, поговорить с Матвеем. Чертов Хаски все еще не отвечает, но я больше не эмоционирую. За последние сутки меня выжгло внутренней истерикой. Безразлично смотрю в пыльное окно троллейбуса. Все картинки сливаются в грязно-серую блеклую массу.

Тяжелые веки так и норовят закрыться. Я позволяю им это, вслушиваясь в голос, объявляющий остановки.

Выхожу на своей. Не глядя по сторонам, добегаю до подъезда. Поднимаюсь в квартиру отца и, скинув в одну кучу куртку и грязные ботинки, закрываюсь в комнате.