Книга Дочь тренера. Бой без правил, страница 61 – Екатерина Аверина

Мой голубоглазый извращенец проводит ими по лобку. Сжимаюсь, боясь, что сейчас опять будет больно.

Нет…

Мэт груб и нежен одновременно. Не знаю, что опять изменилось. Я за ним не успеваю. Он обводит нижние губки, размазывая по ним влагу. Жмурюсь.

— Открой глаза, — требует он.

Толкает пальцы в меня.

— Ай! — снова жмурюсь и получаю шлепок по ягодице.

— Тебе не больно, не лги мне, — дышит в губы. — Никогда не лги мне. Я не прощу… Смотри в глаза.

Смотрю. Тону, захлебываюсь в его ледяной стихии. Она жалит меня снизу, но не больно, он прав. Пальцы двигаются во мне, причиняя лишь легкий дискомфорт и гораздо больше удовольствия.

Один скользит по клитору, а еще два внутри.

Приподнимаюсь на носочках, поскуливая и кусая губы.

Веки снова норовят сомкнуться. Мэт давит на стеночки внутри меня и выводит что-то известное только ему снаружи.

Опустошает. Подносит пальцы к лицу. Они все влажные.

Мамочки, это мое⁈

Сглатываю, ошалело глядя, как Матвей высовывает язык и демонстративно слизывает весь мой сок.

Взгляд у него темнеет.

Я взлетаю над полом, оказавшись в сильных руках, и падаю на кровать с высоты его роста. Дергает за ноги к краю, встает на колени на пол и неприлично широко разводит мои бедра в стороны.

Жадно облизываясь, смотрит прямо туда!

— Оу… ах… — невнятно и громко выдыхаю, чувствуя его проклятый язык вместо пальцев.

Он давит на вход, влажно ласкает меня, остро пощипывает кожу губами. И снова язык…

Ужом верчусь на кровати. Мне так стыдно, жарко и хорошо, что я сейчас снова буду плакать.

Мурашки по всему телу. Низ живота горит. Я не могу дышать. Там тоже горит.

Мэт дотягивается до моей груди. Зажимает сосок между пальцами. Немного болезненно и сладко. Кровь толчками пульсирует в висках и внизу живота.

Он прекращает пытку на грани. Придавливает тяжестью собственного тела к кровати. В полном раздрае принимаю его член внутрь.

Хаски мягко целует мои губы. Смотрит в глаза невменяемым, поплывшим взглядом, напрягает предплечья. Провожу пальцами по его красивым рукам.

— Ноги на поясницу, — бесцеремонно командует засранец.

А я почему-то подчиняюсь, приподняв бедра и скрестив ступни чуть выше его копчика. Чувствую усилившееся внутри давление. Больно, но не критично. Все мои ощущения давно смешались. Я балансирую на грани удовольствия и безумия.

Он берет меня грубо, но аккуратно. Пальцами собираю простыню по бокам от себя, комкаю, отпускаю. Обнимаю Матвея и делаю то, что ему так нравится. Провожу подушечками по затылку.

Хаски закатывает глаза, тихо рычит и двигается во мне с большей амплитудой.

Падает ниже, все еще удерживая вес на своих руках. Впивается губами в шею, чуть прикусывая, и меня выносит из реальности. Я чувствую только чистый кайф, растекшийся по мне от затылка до пяток. И нашу синхронную дрожь. Его сдавленный стон, ударяющий по нервам хрип.

Красивое лицо Мэта чуть искажается в удовольствии. Верхняя губа снова дергается в оскале. Он скрипит зубами, тяжело дышит, жмурится.

Аккуратно ложится сверху, трется щекой о мою щеку, целует в ключицу и жарко в нее дышит.

Глажу его по спине и светлым волосам, пытаясь прийти в себя.

— Ты скажешь мне, почему я жестокая? — рисую ногтями по его затылку.

— Нет, — откатывается с меня. Ложится на бок, подпирает кулаком висок, уперев локоть в матрас, и пристально смотрит.