Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 92 – Ольга Белозубова

Кирилл откидывается на спинку стула, делает театральную паузу, будто готовится произнести важную речь. И начинает:

— Мы с тобой семья, Диана. Настоящая семья. — Голос звучит убедительно, почти проникновенно. — У нас общий ребенок, которого мы оба любим. У нас столько воспоминаний и планов. Разве можно просто так взять и вычеркнуть все это из жизни?

Он наклоняется ближе.

— Я понимаю, что совершил ошибку и очень сильно тебя ранил, но, согласись, это не повод разрушать то, что мы строили так долго. Люди прощают друг друга, дают вторые шансы. Особенно когда любят.

Он протягивает руку, пытаясь снова накрыть мою ладонь, но я отодвигаю руку, убирая ее под стол.

— Я люблю тебя, Диана, — вдохновенно продолжает он, и слова звучат красиво, складно. — Всегда любил и всегда буду любить. То, что случилось с Аней... это было помутнение рассудка. Я не хочу терять тебя. Не хочу, чтобы наша дочь росла в неполной семье. Мы можем все исправить, начать с чистого листа.

Кирилл говорит и говорит, а я... не чувствую ни-че-го. Никакого отклика в душе. Слова красивые, правильные — именно то, что женщина в моей ситуации, возможно, хотела бы услышать. Но в них нет искренности. Ни на грош. Они звучат как заученная речь, как текст из какой-то книги о спасении брака. Механически, без души, без настоящих эмоций.

Плюс его глаза... глаза остаются холодными. В них нет той теплоты, которая должна была бы быть, когда человек говорит о любви. Нет отчаяния, нет настоящего страха потери. Есть только расчет и уверенность в том, что он говорит правильные вещи.

— И именно поэтому, — медленно произношу, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи, — ты переспал с моей лучшей подругой, пока я лежала в больнице после операции.

Кирилл резко выпрямляется, и на его лице появляется раздражение:

— Сколько можно мне это припоминать?! Я же сказал, что раскаиваюсь! Что еще нужно?

— Ну извини, что не забыла об этом через пять минут, — не сдерживаю сарказма. — Как и о том, что для тебя Аня оказалась дороже собственной жены.

Кирилл хмурится, явно не понимая, о чем я говорю.

— Это еще что за бред?

— Разве? Стоило Владу выгнать ее из дома, как ты тут же решил подобрать и обогреть бедняжку. — Я специально копирую его интонацию, когда он тогда объяснял мне причину своей встречи с Аней: — «Надо помочь ей, Диана. Она ведь осталась ни с чем, без работы, без денег, практически на улице».

Судя по взгляду Кирилла, он все еще не понимает, и я продолжаю:

— Зато вывалить мои вещи в коробках перед моей же клиникой, когда я жила в гостинице, не имея собственного жилья, — это нормально, да?

Вспоминаю, как стояла тогда на стоянке, глядя на кучу коробок с моими личными вещами, сваленными как мусор. Вспоминаю те унижение, боль, обиду и непонимание. Как прохожие смотрели с любопытством, а я не знала, что делать.

— Лишить меня работы — тоже ничего такого особенного, верно? И подговорить людей в моем профессиональном кругу, чтобы меня никуда не взяли на работу, — просто супер, не правда ли? Отличный способ показать свою любовь!

Кирилл молчит, но я вижу, как дергается мышца на его скуле.

— Что-то ты совершенно не задумался тогда, как я буду жить. Есть ли мне где жить, на что жить, и так далее. Драгоценной Анюте помочь нужно обязательно, а собственная жена может хоть под мостом ночевать, тебе-то какое дело!