Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 68 – Ольга Белозубова

Я снимаю телефон с зарядки, чтобы кинуть маме сообщение, что скоро выхожу, и вижу входящее от Маши:

«Привет».

Быстро печатаю в ответ: «Привет!» — и добавляю солнышко-смайлик.

Тут же накатывает легкий укол вины: давненько я не писала Машке. Вот как приехала в лагерь, так и закрутилось: новые друзья, развлечения, каждый день расписан по минутам.

«Как ты?» — печатаю следом.

Вижу вверху чата надпись «Маша печатает...», однако сообщения все нет и нет. Странно. Обычно она отвечает со скоростью света, мы же с ней чемпионы по быстрой печати, вместе осваивали прогу по печати вслепую.

«Не очень» — приходит наконец. И грустный смайлик следом.

Настроение сразу портится. Я тут кайфую от жизни, а у нее какие-то траблы.

«Что-то случилось?» — быстро печатаю, закусывая губу, и плюхаюсь на свою кровать. Море и встреча с родителями резко отходят на второй план.

«Нет... то есть да. Ладно, забей, зря я написала».

Чего? Не догоняю вообще! Любопытство тут как тут, разгорается со страшной силой. Что там у нее стряслось? И почему она так странно отвечает?

«Раз написала, то не зря».

«Потом скажу, когда вернешься».

Серьезно? Она меня на интригу берет, а потом вот так сливается?

«Ты издеваешься? Сказала а, говори б!»

«Ладно. Я кое-что знаю. Про твоего папу».

Мои брови сами собой ползут вверх. Про папу? Что она может знать такого, чего не знаю я?

«В смысле? Что именно? Говори давай!»

Нетерпение просто разрывает изнутри.

Снова появляется эта бесящая надпись «Маша печатает...».

Полминуты проходит. Минута. Я смотрю на экран, чувствуя, как сердце начинает колотиться. Что такого она может знать про папу? Может, что-то про работу? Или он готовит какой-то сюрприз для меня или мамы?

«Твой папа спит с моей мамой».

Я пялюсь на экран и... моргаю. Перечитываю еще раз. И еще. Слова как будто не складываются в предложение, не укладываются в башке. Нервно усмехаюсь.

Че за дичь?

Предки же здесь, со мной! Мы вчера весь вечер провели вместе: были в дельфинарии, ели в кафешке, гуляли по набережной, ржали над глупыми шутками папы. Как папа может спать с тетей Аней? Она же мамина лучшая подруга, моя крестная, в конце концов!

Я лихорадочно печатаю:

«Маш, ты дура? Вообще не смешно! Еще раз такое ляпнешь...»

«Я не шучу», — приходит в ответ почти сразу. И следом: «У меня есть доказательство».

Телефон в руках становится вдруг тяжелым, как кирпич. Сердце начинает колотиться так громко, что, кажется, его слышно на весь лагерь.

«Какое?» — печатаю и понимаю, что руки трясутся.

«Я кое-что нашла в телефоне у мамы((».

И буквально через пять секунд от Маши приходит пересланное голосовое сообщение.

«Послушай».

Я пялюсь на этот кружочек на экране и понимаю, что боюсь нажать на него. Что, если... Не-е-е, бред какой-то.

Включаю.

Из динамика раздается папин голос — знакомый, любимый, но такой... нежный. Таким тоном он говорит только с мамой.

«Анечка, я знаю, что ждешь. Я тоже скучаю. Скоро вернусь, и сразу к тебе. Не забудь надеть тот комплект белья, что я подарил. Хочу увидеть тебя в нем. И без него тоже».

Меня бросает то в жар, то в холод. Комната начинает кружиться. Я сижу на кровати и чувствую, как ноги становятся ватными, а в горле встает ком.

Это правда папин голос. Я бы его из тысячи узнала. И он говорит с тетей Аней. Говорит ей... то, что должен говорить только маме.