Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 49 – Ольга Белозубова

Сухо. Никаких следов протечки.

Ничего не понимаю. А вода тем временем продолжает капать с пугающей регулярностью. Я накидываю халат и встаю посреди ванной комнаты, пытаясь определить, откуда именно идет звук.

Понимаю, что источник находится слева от раковины, там, где проходит канализационная труба. Она закрыта декоративной деревянной панелью, закрепленной под самым потолком. Приходится тащить из кухни табуретку, забираться на нее и аккуратно снимать панель.

То, что я вижу, заставляет меня ахнуть от ужаса. По канализационной трубе стекает вода — медленно, но неуклонно. Она же капает с потолка вниз. Этак скоро затопят не только меня, но и я.

Выдаю такое изощренное ругательство, что бабушка в гробу перевернулась бы. Быстро одеваюсь и мчусь наверх, к соседям с четвертого этажа.

На мой звонок никто не реагирует, и я начинаю стучать.

— Откройте, это соседи снизу!

Наконец дверь открывает пожилая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок.

— Что случилось? — смотрит на меня с круглыми глазами.

Говорю, что она меня топит. Тетя Галя, так она представляется, тут же бежит в свою ванную и перекрывает воду.

— Ох, может, это стиралка, как раз полоскает белье, — причитает она.

— Не уверена, — качаю головой я. — Бежит именно по трубе канализации.

— Канализации? — хмурится она. — В прошлом году так бежало с пятого этажа. Опять у них что протечка, что ли? Алкаши проклятые, уже всю душу вынули, то одно у них, то другое…

Что-то бормоча себе под нос, она зовет меня за собой.

Мы проходим в ее ванную, и оказывается, что такого доступа к трубе, как у меня, у нее нет. Практически вся стена заложена плиткой, есть лишь небольшое окошко для доступа к счетчикам воды.

Она открывает это окошко, и я вижу, что у нее труба сухая. Значит, протечка где-то ниже.

— Хм. Значит, не они. Сейчас позвоню сантехнику, — достает соседка сотовый из кармана халата. — Как придет и проверит у меня, попрошу его спуститься к вам.

Я киваю и возвращаюсь к себе.

Пытаюсь как могу остановить воду, чтобы не бежала от меня вниз. В ход идут и тряпки, и несколько кухонных полотенец.

Сантехник появляется только через час, и сразу ясно, что он изрядно подшофе: от него несет перегаром, а движения слегка неуверенные.

Он долго исследует мою трубу, светит фонариком, кряхтит и говорит что-то так тихо, что не разобрать. Наконец поворачивается ко мне и выносит вердикт:

— Ну что, надо менять трубы по всему стояку. На пятом она уже с заплаткой, теперь и на четвертом прохудилась. Что поделать, — разводит он руками, — дом старый, канализация старая.

У меня пересыхает в горле. Уточняю:

— То есть надо менять эти трубы во всех квартирах с пятого по первый этаж?

— Ну да, — чешет затылок мастер. — Делов дней на пять-шесть. А может, и семь. Как пойдет.

С моего лица окончательно сходят краски.

Я прекрасно понимаю, что это означает. То, что все это время пользоваться канализацией будет невозможно. То есть водой тоже — куда ей деваться, если слить некуда?

Охренеть. Только переехала, а тут такое...

Я договариваюсь с сантехником, чтобы работы начались уже завтра, и провожаю его до двери. Возвращаюсь в гостиную и тяжело опускаюсь на диван.

В уголках глаз собираются слезы. Горькие, обидные слезы усталости и отчаяния.