Книга Тагир. Девочка бандита, страница 56 – Анастасия Сова

И хрен знает, с чего я решил взять собаку себе.

А потом привязался.

Нравилось думать, что кто-то ждет дома. Кто-то верный и преданный.

В том, что Батый будет на моей стороне до последнего вздоха, я не сомневаюсь. А еще мелким тварям стоит начать обратный отсчет. Я доберусь до каждого.

Решаю сегодня ничего не делать. Лучшим моим союзником всегда было время. И пока я бездействую, оно само расставит все на свои места.

Еще раз двадцать я пересматриваю записи с камер. Там что-то накрылось, и звука, мать вашу, нет.

Хочу найти хоть какую-то зацепку, но по факту у меня лишь номера тачек на которых прикатили эти смертники.

Потом зачем-то переключаю на камеру из спальни.

Фея лежит на кровати, свернувшись калачиком на самом краю.

Я долго за ней наблюдаю, развалившись в кресле. Но девчонка вообще не шевелится. Не подает признаков жизни.

А чего я хотел увидеть?

И я с какого-то хрена чувствую отвращение к себе, которое тут же давлю усилием воли.

Иду в кухню и вытаскиваю из холодильника свежие стейки. Их привезли утром. Как и три пакета других продуктов.

Понимаю, что проще было бы нанять обслугу, чтобы занималась всей грязной работой. Но я не привык никого к себе подпускать.

Настроения жарить мясо на гриле нет. И я закидываю его на сковороду. Нарезаю кусками свежие овощи в миску.

А потом, отложив немного еды для феи, поднимаюсь с тарелкой в спальню.

Есения

Я бегу в спальню, не разбирая дороги. Сначала казалось, что в моем ослабленном теле совсем нет сил, но когда Тагир приказал: «В спальню», они аккумулировались как-то неожиданно, и я оказалась в нужном месте за какие-то жалкие секунды.

Потом остановилась у двери с другой стороны и просто дышала, стараясь не задохнуться от слез.

«Это твоя реальность, — говорила я себе. — Просто прими ее. Просто прими».

Когда я поняла, что Ахметов хочет посадить меня в подвал, я попросила, чтобы убил. Лучше уж смерть, чем сидеть в его темной холодной и влажной тюрьме с пятнами крови на полу. Я бы не вынесла там ни минуты. Я бы все равно умерла там, но в мучениях.

Потому его холодное: «В спальню» стало для меня самым большим спасением.

Слезы удержать все же не удается. Сначала они просто выкатываются из глаз, а потом я и вовсе перехожу на рыдания. Сползаю прямо по двери и закрываю лицо руками.

Все пытаюсь понять — за что все эти испытания выпали именно на мою душу? Ведь я всегда была хорошим человеком. Папа старался воспитать меня правильно, хотя сам вел совсем другую жизнь.

Но почему-то именно я теперь испытываю столько боли и страданий. Словно отдуваюсь за его грехи.

Когда слезы потихоньку высыхают, перебираюсь на кровать. Скручивать так калачиком.

Так страшно думать о том, что ждет меня дальше. Да и в голове пусто, если честно. Словно все мысли мои вышли наружу вместе со слезами.

И теперь я лежу такая хрупкая, беззащитная, и абсолютно пустая внутри.

У меня ничего нет, если подумать. Когда жила у Регины в подсобке, у меня была хотя бы свобода. Планы на будущее. Мечта выбраться из этого города. А сейчас… у меня нет ничего… ничего нет…

Слезы больше не душат. Я просто лежу и смотрю горящими после недавнего плача глазами в одну точку, что расплывается перед взором неясным пятном.

Не шевелюсь. И, кажется, почти не дышу.

Мне бы заснуть сейчас, чтобы восстановить внутренние силы, но не получается. Так и лежу. Долго. Мучительно.