Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 62 – Анастасия Сова

К тому моменту из палисадника выбирается первый, и вот они уже двое наваливаются на Назарова. С ума сойти! Миллиардер его уровня, и дерется во дворе.

Мне очень хочется их разнять, но схватка такая горячая, что я вряд ли смогу помочь. Скорее, сама получу по носу.

— Артур! Господи… — только и получается выдать.

Бегаю вокруг дерущихся и то и дело взмахиваю руками.

Из окон уже начинают выглядывать мои соседи, но никто и не пытается разнять дерущихся мужчин.

В итоге, Назаров выходит из схватки победителем. А его противники убегают куда подальше.

Артур с грустью смотрит на свой оторванный от плеча рукав, что повисает драной тряпкой практически до самого локтя.

Ему, наверное, очень жаль. Вещь дорогая.

И мне как-то неудобно, что так случилось, еще и из-за меня. И я тут же бросаюсь к Артуру, хватаю оторванную часть рукава и спешу приложить ее обратно, оценить масштаб бедствия.

— Я все зашью! — обещаю.

Осматриваю остальной пиджак на предмет нарушения целостности, но стоит мне только поднять голову, как приходится ужаснуться. У Назарова рассечена бровь, и так сильно кровоточит!

— Господи… — шепчу. Подношу пальцы к раненому месту, но вовремя останавливаю себя. Не трогать же рану грязными руками.

Артур почему-то ни на что не реагирует. Он стоит и даже не меняет позу, словно полностью погружен в свои мысли. Не сводит с меня взгляда. Молча наблюдает.

— Пойдем… — хватаю мужчину за руку. — Нужно все обработать.

Девочки! Сегодня всего за 99 рублей мой роман «Отец подруги. Станешь моей».

Читаем тут:https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-stanesh-moey

— Чего вы хотите?

— Тебя хочу.

— Но вы отец моей подруги! — от волнения ком забивается в горле.

— Такая, как ты не должна приближаться к моей дочери. А вот в мою постель отлично подходишь. Даю тебе неделю, чтобы сделать правильный выбор. Иначе… я все решу сам.

Кира

Мы поднимаемся ко мне в квартиру.

Артур не трогает меня и ничего не говорит. Просто идет позади.

А у меня сердце из груди рвется. Так сильно бьется, что я всем телом ощущаю каждый удар.

И как же скучно я, оказывается, жила раньше. Ни клубов тебе с проституцией, ни похищений, ни кровавых побоищ.

Но, если быть честной, такого счастья мне не надо. И меня вполне устраивала моя скучная, однообразная одинокая жизнь.

— Проходи, — приглашаю Назарова, когда открываю дверь ключом. И пока мужчина проходит, я вновь вспоминаю, как самоотверженно он боролся за меня. — На кухню, — снова прошу, в надежде, что Назаров еще помнит, где это.

Пока Артур располагается там, я бегу в комнату, чтобы достать аптечку. Вытаскиваю целую коробку с лекарствами, и шарю по ней руками, пальцами отбрасывая то, что сейчас не имеет смысла.

Расслабиться как-то не получается. Напряжение все еще струной натянуто вдоль позвоночника.

Артур послушно ждет меня на табуретке. Кровь так и продолжает сочиться из его разбитой брови, стекая по шее и впитываясь в воротничок дорогой рубашки. Теперь, пожалуй, не отстирать.

— Сейчас, сейчас! — не знаю, кого успокаиваю в этот момент. Наверное, больше себя.

Назаров же сидит на табуретке, как ни в чем не бывало. Спокойный и, будто умиротворенный. Не набрасывается, не тянет ко мне руки, как это обычно у него бывает.

Пока я вожусь с его раной, Артур не сводит с меня взгляда. Я чувствую, как он смотрит. Внимательно так. Словно изучает каждую черту.