Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 49 – Анастасия Сова

— А… — Назаров пытается что-то выдать, но дочь перебивает:

— Да плевать ему, вы что, не видите?

— Так. Все, — примирительно выставляю перед собой руку. Одну. Двумя шевелить больше не рискую. — Я сейчас чайник поставлю, чай с ромашкой заварю, и мы с вами все обсудим, хорошо?

Я не жду, что эти двое мне ответят. Просто нужно как-то разрядить ситуацию.

Хватаю со стула свой халат и скрываюсь в кухне.

Между отцом и дочерью начинается словесная перепалка, которую я стараюсь пропускать мимо ушей. Мне это не надо. Не моего ума дело.

Но все же некоторые фразы достигают моего сознания. Например, когда Мирослава кричит:

— Да я устала от твоих бесконечных шлюх, понятно?! И мама была права, когда тебя бросила!

Сердце сжимается при ее словах. Но я настраиваю себя не принимать все к нему близко. Это не моя война. Я и так натерпелась, пока пыталась помочь этим ребятам.

А теперь еще и должна Назарову денег.

И это самое ужасное!

Я ведь понимаю, что смогу отдать ему эти миллионы, только если перепродам душу кому-то другому. Даже если на нормальную работу устроюсь.

Когда шум спора чуть стихает, приглашаю спорщиков в кухню:

— Чай готов, — извещаю их тихо. — Пойдемте.

Кира

Эти двое правда соглашаются идти и выпить чая, хотя, если честно, я не надеялась. Мне самой просто нужно было на что-то отвлечься.

Правда вид у обоих такой, будто Назаровы дрались в моей комнате, пока я пыталась организовать для них чайную паузу.

Чаепитие проходит молча. Спорщики будто берут паузу.

Но я, на самом деле, рада, что все так вышло. Им нужно было поговорить и выплеснуть все. Особенно Мире.

Теперь остается только надеяться, что Артур ее услышит. Действительно услышит, как и должен поступать любящий отец. А в том, что Назаров любит свою девочку, я почему-то не сомневаюсь.

— А теперь домой, — сухо командует Артур, но весь его вид показывает, как мужчина сдерживается. Он кипит изнутри до сих пор. И я его понимаю!

— Я не хочу с тобой никуда ехать. Я останусь у Киры Дмитриевны жить, — заявляет девчонка.

А я не то, чтобы прям против, но я против. Так не должно быть, а моя квартира не хостел. Я сама тут на птичьих правах. Пытаюсь подобрать слова, чтобы тактично объяснить свой отказ, но Артур берет все в свои руки и делает это вместо меня:

— Быстро. Собрала. Свои. Вещи, — цедит он каждое слово.

Мира смотрит на меня, в поисках поддержки, но я только мотаю головой. Здесь я бессильна. Увы.

— Не поеду! — Мирослава все еще держит оборону.

— И что ты предлагаешь?! Здесь тебя оставить, чтобы вы еще в какую-нибудь хуйню вляпались? Мало что ли показалось?

Лично мне мало НЕ показалось.

— Так что быстро домой! На домашнем аресте на месяц! Нет, на два! Носа из дома не покажешь, поняла меня?

Мирослава жаждет что-то еще вставить, но отец не позволяет:

— Выполнять! — рявкает он и дубасит ладонью по столу так, что все чашки со звоном подскакивают.

Мире ничего больше не остается, как подорваться в комнату за вещами. Она при этом делает такое недовольное лицо, точно готова убить родного отца. Но все исполняет. И это главное. Еще найдут общий язык. Не все потеряно.

— Артур… — я хочу ему что-то сказать, но меня затыкают почти так же, как Мирославу несколько секунд назад:

— С тобой разговор отдельный будет! — рявкает Назаров на меня, и потому резко отпадает все желание с ним разговаривать.