Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 37 – Анастасия Сова

— Ты удивишься, малышка, узнав, на что я способен.

Кира

Повисает пауза. Директриса, видимо, не ожидала от меня такой реакции. Наверное, предполагала, что я снова начну мямлить и тушеваться, но я, наконец, сделала то, что так давно хотела. Послала ее.

Жаль, того же самого не получилось сделать с Назаровым. Я все же поддалась на его наглые провокации. И теперь ясно и четко понимаю, в чем был его план.

Мои глаза открылись, но я больше не трясусь в истерике. Это ведь тоже опыт, правда?! Пусть и неприятный. Такой дает отличную встряску и оберегает от многих опасностей, которые еще могут поджидать на пути.

И пока Тамара Николаевна переваривает случившееся, я гордо приосаниваюсь и разворачиваюсь, чтобы, громко цокая каблуками, выйти из кабинета в коридор.

Дверью я от души хлопаю. Как в последний раз. А трудовую книжку пусть по почте высылает. Не возбраняется.

Возвращаюсь в класс, где ребяческий гам тут же превращается в благоговейную тишину.

Как раз мои ребята. Они все смотрят на меня, ожидая начала занятия. Я же молчу. Хватаюсь пальцами за спинку кресла и осматриваю подростков.

Такие они все разные. Хамоватые, зазнавшиеся, скромные местами и умные… некоторые.

И жаль с ними расставаться, если честно. Да, с мажорами непросто, но у меня, думаю, получалось. По крайней мере, я старалась найти общий язык с каждым. Даже с Мирой.

Бросаю взгляд на Назарову. Она раскинулась на стуле в расслабленной позе, демонстративно жует жвачку. Всем своим видом показывая, что на работу не настроена. А еще эта девочка меня ненавидит. Но теперь плевать. Теперь это больше не моя забота.

— Ребят, — начинаю я и понимаю, что говорить сложновато. Оказывается, я прикипела к ученикам гораздо сильнее, чем думала. — Я увольняюсь. Сейчас соберу вещи и… в общем, урока не будет. Позже завуч назначит замену.

— Да как так то?! — выкрикивает со своего места Иванов.

— Кира Дмитриевна, вы это серьезно?! — с недоумением глядит на меня Лена Бережная.

— Серьезно, — отвечаю с нотками грусти.

В классе снова поднимается шум, ученики принимаются за бурное обсуждение.

Смотрю почему-то на Миру. Она теперь сидит прямо и тоже с выпученными глазами смотрит на меня. Не ожидала, понятное дело. Да и издеваться будет теперь не над кем.

— Кира Дмитриевна! Вы что нас бросаете? — примерно так звучит общее настроение среди учеников.

— Нет. Просто… — вздыхаю. — Это сложно объяснить. Но дело не в вас, а я всегда буду на связи, всегда помогу, если кому-то что-то потребуется. Вот.

Хочется развести руками, а еще в глазах слезы собираются. Вот еще не хватало! Расплакаться перед учениками!

Я порядочная, на самом деле, и все, что сейчас со мной происходит — это не я.

— Да чего вы ее жалеете? — вдруг решает высказать свое мнение Назарова. — Она с моим отцом трахается!

В классе вновь воцаряется тишина. Мгновенно.

Кто-то переглядывается, а чей-то взгляд снова заинтересован устремляется на меня.

— У твоего бати отличный вкус! — кричит с задней парты Кольцов, самый главный заводила в классе. И двоечник.

Он и его дружки начинают гоготать сразу после.

Но я не собираюсь обращать на это внимание. Впервые в жизни мне реально все равно, что они подумают. И, да, получается, спала. Так что все честно.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — обращаюсь к Мире. В помещении снова шумно, но диалог сейчас развивается именно между нами двумя. — И это больно. Но… — пытаюсь подобрать слова. — Тебе нужно поговорить с ним об этом. Сказать как есть. Вам обоим это необходимо.