Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 27 – Анастасия Сова

— Я этих поляков полгода умасливал, чтобы потом…

— Да, харе! — перебиваю друга.

Устало потираю переносицу.

Богдан принимается раздраженно ходить по комнате. Мерит шагами переговорную, а я закатываю глаза.

— Я тебя просто не узнаю, Артур.

— Я сам себя не узнаю, — бубню себе под нос, но Тихомиров все равно слышит.

— Может, прояснишь ситуацию? — цедит он сквозь зубы, облокотившись ладонями о широкую стеклянную столешницу с другой от меня стороны.

Приходится рассказать про учительницу и то, как мучительно ноет в штанах, стоит только представить ее милое личико.

— Ну, охуеть теперь! — Богдан разводит по сторонам руками, а потом возвращает их на стол. Старается на меня давить. — Я думал, у меня сын идиот, а ты, оказывается, из того же числа!

Молчу. Не знаю, что сказать. Я и сам не рад.

— Я правильно сейчас понял? — пытается интерпретировать друг мое молчание. — Ты чуть не сорвал нам сделку потому что не потрахался?

— Да! — выпаливаю жестко. Растираю лоб, что сводит от напряжения.

Богдан, наконец, отталкивается от стола и качает головой. Но он просто не понимает. Сути не улавливает.

— Назаров, не помню, чтобы у тебя такие проблемы были. Прижал эту соску в угол, и все. На такого, как ты, потечет и не сможет отказать. Не мне тебя учить.

— Да, нихрена! — качаю головой, задумчиво пялясь прямо в панорамное окно перед собой, из которого открывается охуенный вид на город. Стоишь обычно у такого, и весь мир у твоих ног. А потом какая-то баба… вспоминаю эпизоды…

— Не течет? — удивляется друг. — Совсем фригидная?

— Течет, еще как течет, — выдыхаю я. — Но, сука, сопротивляется. Держит себя в руках. Понимаешь, не раздвигает ноги. Хоть ее киска прям просит… — перебираю пальцами, вспоминая, какая Кира была мокренькая.

Богдан слушает, но, видно, что моих терзаний не разделяет.

А я что поделаю? Это не контролируется! Никакому, сука, контролю не поддается! Но я прекрасно понимаю, как по-идиотски выглядит все со стороны. Точно помешательство.

Мне стоит только глаза закрыть, как перед ними…

— Она мне прыснула в глаза аэрозолем, — усмехаюсь я. — Чуть не ослеп, блядь! А сама голышом побежала на улицу.

Смотрю на Богдана, но в его глазах полнейшее непонимание. Я знаю, о чем он сейчас думает. Что можно взять любую другую. В удобное время и в удобном месте. И я даже разделяю его мнение, но… не в этот раз.

Тихомиров тут подтверждает мои мысли, произнося:

— И нахрен надо? Молоденьких шлюшек хватает. Бери любую. А, главное, с делами не перемешивай.

— Нет. Не любую. Хочу трахнуть именно эту, — звучит так, будто я избалованный ребенок. И я это понимаю. Мира всегда так делает, когда я что-то ей запрещаю.

Но в том то и фишка. Не могу успокоиться, пока не завершу начатое. А я завершу! Я своего всегда добиваюсь. Иначе не было бы у меня ни бабла, ни офиса этого.

— Мы сейчас на полном серьезе это обсуждаем? — снова хмурится друг.

— Нет, я шучу, сука! — теперь недовольством заражаюсь и я.

Понимаю, со стороны ситуация звучит смешно, но на деле — дерьмовее некуда.

— Знаешь, когда на прошлой неделе мой сын позвонил и сказал, что собрался жениться на какой-то девке без рода и племени, я подумал, что это он дебил, но сейчас думаю, может, это поветрие? — усмехается Богдан.

— Да пошел ты! — гневно выплевываю. Не стоило вообще рассказывать. Сытый голодному не товарищ.