Книга Ты опоздал, любимый, страница 16 – Юлий Люцифер

— Я не хочу сейчас обсуждать детали. Не потому, что не уважаю тебя. А потому что если я начну, я либо развалюсь, либо скажу что-то, о чем потом пожалею.

Он чуть заметно выдохнул.

— Хорошо.

Ни упрека. Ни давления. Ни «я имею право знать». Просто — хорошо.

И от этого стало совсем невыносимо.

— Почему ты такой? — вырвалось у меня.

Он непонимающе нахмурился.

— Какой?

— Нормальный, — сказала я почти зло. — Спокойный. Порядочный. Почему ты не можешь хотя бы один раз повести себя так, чтобы мне было проще тебя не выбирать?

В его взгляде мелькнула боль. Настоящая. Негромкая. Но от этого не менее сильная.

— Потому что я не хочу быть удобным проигравшим, Лера, — сказал он тихо. — И не хочу становиться плохим человеком только для того, чтобы тебе было легче уйти.

Я уставилась на него.

Вот она. Разница.

Данил умел причинять боль, даже любя.

Артём умел оставаться достойным, даже когда ему больно.

И именно поэтому рядом с ним я сейчас чувствовала себя особенно маленькой.

— Прости, — выдохнула я.

— За что?

— За сегодняшний вечер. За то, что все должно было быть иначе.

Он грустно усмехнулся.

— У меня для тебя плохая новость. Почти все важное в жизни происходит не так, как должно было.

Я опустила взгляд.

На моем пальце блеснуло кольцо.

Артём тоже на него посмотрел. Очень коротко. Но я заметила.

— Я не снимаю его не потому, что все решила, — сказала я быстро, почти резко. — Просто… я даже не знаю, как сейчас правильно двигаться.

— А кто сказал, что есть правильно? — тихо ответил он. — Есть только честно или не честно.

Снова это слово.

Честно.

Сегодня оно преследовало меня, как судья.

— И что будет честно? — спросила я.

Он чуть помолчал.

— Если ты сейчас не можешь вернуться в зал и делать вид, что ничего не произошло, не возвращайся. Если тебе нужен воздух — возьми его. Если тебе нужен день, неделя, разговор, молчание — скажи это. Но не улыбайся мне ради приличия. Не строй со мной жизнь на том, что у тебя в груди до сих пор незакрытая война.

Я прикусила губу.

На секунду показалось, что все, что я держала в себе последние часы, все-таки прорвется. Но нет. Слезы остались где-то глубже. Там, куда сейчас было страшно даже смотреть.

— Я не хотела, чтобы все выглядело так, будто я сомневаюсь из-за него, — сказала я еле слышно.

— А из-за кого?

Я не ответила.

Потому что это был самый страшный вопрос.

Из-за него?

Из-за себя?

Из-за того, что правда о прошлом вдруг стала другой?

Из-за того, что рядом с хорошим мужчиной я по-прежнему ношу внутри тень плохой любви?

Из-за матери?

Да.

Из-за всего.

— Я не знаю, — сказала я наконец.

Артём кивнул так, будто именно этого ответа и ждал.

— Тогда, наверное, это и есть единственная честная точка на сегодня.

В коридоре послышались быстрые шаги, и через секунду из-за угла вылетела Полина. Увидев нас, она резко затормозила.

— Ой, — сказала она, переводя взгляд с меня на Артёма. — Я… Я просто пришла проверить, не сбежала ли наша новоиспеченная невеста через окно.

Никто не улыбнулся.

Полина моментально посерьезнела.

— Все совсем плохо? — тихо спросила она.

Я медленно кивнула.

Она подошла ко мне, обняла за плечи и сразу же напряглась.

— Ты ледяная, — прошептала она. — Господи, Лер…

— Я живая, — ответила я. — Уже неплохо.

Полина отстранилась и посмотрела на Артёма.