Книга Обреченная на трон, страница 120 – Серена Никки, Наталья Косарокова

Все трое спустились вниз по лестнице и оказались в мрачном месте. Повсюду свисали сталактиты, и пахло сырыми камнями вперемешку с запахом мха и ила. Слышалось, как где-то капает вода.

— Папа! — Вдруг крикнул Янык, и его голос эхом разнесся по подземелью.

— Тише, Янык, а вдруг тут еще есть стражники.

— Нет, тут только узники, тетя Нина. Папа совсем ослаб. Надо найти. Папочка!

— М-мм… — послышалось отдаленно. Нина насторожилась и затихла, а в следующий момент поняла куда двигаться.

— Вперед, за мной. Чир, Ян, быстрее, — Нина помчалась на слабый стон узника. Она поняла, что здесь их много, а брата чувствовала всем своим существом. На глаза навернулись слезы. Наконец, она нашла его камеру. Тяжелые прутья и темнота, за которой она чувствовала, как еще теплится жизнь.

— Прутья камер исчезают в темноте. Попадают в подземелье все ни те. Я пришла, чтобы вернулся снова мир. Мне поможет верный славный воин Чир, — шепнула девушка. Слова сами проявились в ее голове, а в следующую секунду Нина смахнула слезы и шагнула в темноту.

— Лукреций! — Нина увидела израненного брата. Его одежда была в грязи, а тело покрывали глубокие раны. Губы пересохли, и кровь на них уже стала подсыхать. Магия едва теплилась, а дыхание было тяжелым. Он умирал. Здесь и сейчас он готов был встретить свою смерть.

— Ниночка моя пришла. Я думал, что не увижу тебя больше никогда. Сестренка, прости, что не успел помочь. Я самый невезучий чернокнижник этого мира.

Лукреций говорил очень тихо, постоянно сглатывал сгустки крови, и голос совсем просел от боли и пережитых пыток.

— Нет, пока я в этом мире, ты будешь жить. Ты должен жить. Мы еще не нашли Рольфа, Стаса и не решили все наши очень важные дела.

Нина села на колени и притянула голову брата к себе. Ее слезы капали на бледное лицо брата, и он уже едва дышал. Нина же не понимала, как и почему все это с ними происходит. Столько жестокости, но она знала, как помочь ему. Слова сами срывались с губ, и в этот момент сила древнего рода всех Нафир проявилась, раскрылась, и девушка приложила руку ко лбу Лукреция, а вторая рука легла на грудь там, где чувствовалось слабое биение сердца.

— Храбрый воин Высокогорья. Нафира покровительствует тебе, и да вернитесь силы Черной магии рода. Тело исцелись, раны заживитесь, словно птица смерти в бездну унеситесь. Сила рода проявись. Брат кровь от крови моей оживи.

Яркий свет вспыхнул в камере. Магические всполохи от рук Нины оказались изумрудными и стали виться по телу брата, окутывая его. Там, где были ранения, свет проникал, исцеляя. Темные тени, как тучи сгущались вокруг него, и непроглядная тьма проникала прямо к сердцу Лукреция, даруя ему силу и магию.

Он глубоко вздохнул, и с его ресниц упала одинокая слезинка. Лукреций обрел свободу и защиту.

Чир смотрел на Нину как завороженный не в силах оторваться, а потом почувствовал жжение на плече и слегка отшатнулся. Янык тоже приложил ручку к своему плечику.

— Жжется, — пролепетал малыш.

Нина подняла глаза на Чира, а потом резко встала.

— Нитара!

Нина, не замечая никого, и ничего отпрянула от брата и рванула обратно по лестнице вверх. Она интуитивно понимала, куда ей двигаться. Запах дыма казался зловещим, и девушка чихнула. Крылья пропали, а она мчалась прямо, потом налево. Странными открытыми лабиринтами был устроен королевский двор, и Нина, наконец, услышала плач, тихий и обреченный.