Книга Хирургическое вмешательство, страница 93 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Ах ты ж! — в сердцах бросила она на землю камень, которым заколачивала гвоздь вертушки, — я же все дыры в заборе шифером закрыла.

— Значит не все, — деловито ответил Федор, поставил на траву у калитки чистую пустую баночку с деньгами внутри и побежал догонять беглецов. Спустя пятнадцать минут двор огласился недовольным кулдыканьем. Раздутые от собственной важности, с гордой осанкой, словно вельможи средневековья, индюки вошли во двор.

— Загоняй их в курятник, — скомандовала Аня, — у меня нет ни времени, ни желания бесконечно гоняться за ними.

— А там доски почти сгнили и отвалились, — показал рукой мальчик, — боюсь, эта часть забора таких увальней не удержит.

Аня тяжело вздохнула, с досадой осматривая ветхий забор и почти развалившийся курятник с дырявой крышей. Все тут уже давно пришло в упадок.

— Я дедушке позвонила. Он вечером придет, управится и сказал, глянет, что можно придумать, а пока будем надеяться, что они не догадаются туда лезть.

— Да уж, — не отрывал глаз Федя от индюков, — прям, не догадаются. Эти с синдромом бродяжничества.

А индюки тем временем кулдыкали да поглядывали на людей, а сами потихоньку изучали все щели в ветхом заборе. Аня погрозила им кулаком, но эта угроза мало испугала птиц серьезно настроенных сбежать.

— Ладно, пошли домой, — повернулась Аня, — в обед придем, глянем, сбежали или нет. Как твой животик, сынок? Мышцы уже не так болят?

— Неа, — как-то резко смутился Федор и низко опустил голову, — уже почти не болит.

— Так, — Аня взяла сына за руку и присела перед ним, внимательно заглядывая в глаза, — а маме кажется, что еще болит.

— Нет, мам, правда не болит, — мялся мальчик, избегая взгляда матери.

— Сына, — ласково проговорила Аня, — маме надо всегда говорить правду, все, все как есть.

— Да я как есть и говорю, — встрепенулся Федя, все еще бегая взглядом по земле, — это ерунда. Даже не болит.

— Я слушаю, — мягко, но твердо проговорила Аня.

Федя немного обдумал свою речь и, выдохнув, сказал.

— У меня, когда я в туалет хожу пописать, вот тут неприятно тянет. Но ничего не болит. Честно-честно! Это я мышцы и там тоже потянул.

Он рукой чиркнул себе по паху, показывая, где именно испытывает дискомфорт.

— Знаешь, что, — спокойно сказала Аня, вставая, — а давай все же сходим к нашему фельдшеру. Пусть просто глянет и скажет, что все нормально, может, чем растереть посоветует, и все быстрее заживет. Хорошо?

Федя не сильно обрадовался такой перспективе, ходить куда-то там, и еще раз кому-то рассказывать, где у него тянет, когда он по-маленькому в туалет ходит. Это было неприятно и неудобно. Но мама была настроена решительно, и успокоила тем, что сегодня на приеме Марин Константинович. Очень приятный фельдшер из Новолабинской. Средних лет, красивый молдаванин, всегда веселый и внимательный к детям. Ни один ребенок из его кабинета не уходит без сюрприза. У Марин Константиновича на все случаи жизни припасены конфетки, печеньки, заколочки, бантики или разные безделушки для мальчишек. Федя решил, что приятным бонусом ему, по крайней мере, будет какая-то вкусняшка.

— Ладно, — словно сделал великое одолжение, он своим согласием, махнул рукой.

Аня улыбнулась и взяла сына за руку.

— Пошли для начала домой. Переодеться надо, и потом поедем в медпункт.