Книга Хирургическое вмешательство, страница 6 – Серена Никки, Наталья Косарокова

Отцвели магнолии, вскоре распустился чубушник. После нежных розовых облаков, аллею словно ароматным снегом накрыло.

Сколько раз Николай уговаривал бабушку перебраться в Ростов, а она все отказывалась. Цветастое платье, такой же платок и садовые ножницы в руках.

— Николка пожаловал! — расплылась в улыбке баба Нюра.

Она совершенно не выглядела на свои семьдесят пять. Худощавая, среднего роста. Светлые карамельные волосы мягкими кольцами выглядывали из-под платка. Черные как угольки глаза, узкий длинноватый носик и очаровательная улыбка. В селе бабу Нюру называли знахаркой, и нередко обращались за помощью.

— Бабулечка, — внук обнял старушку и чмокнул в щечку, — какая ты у меня красивая. Это что-то новенькое?

Николай с любопытством разглядывал новый её образ. Раньше она любила строгую классическую одежду, а теперь на ней было надето что-то невероятно пестрое.

— Да, — кокетливо покрутилась она, — я теперь новым увлеклась. Эзотерикой! На картах гадаю, кофейной гуще, амулеты делаю и заодно мази свои целебные продаю. Неплохо получается. Людям интересно, и мне занятие. Вот и образ сменила. Стиль бохай называется. Многослойность и ткани яркие. Мне очень нравится.

Николай еще раз обнял бабушку и громко рассмеялся.

— Тебе и правда очень идет. Загадочная такая. Только стиль называется бохо, а не бохай.

— Ну да пес с ним, как он называется, — отмахнулась та, — вечно вы молодежь выдумываете всякую ерунду. Нельзя все как-то проще называть? А ты чего? Случилось что?

— Н-нет.

Опешил Николай. Ева сказала, что бабуля звонила, видеть его срочно хотела. А бабуля удивлена его неожиданным приездом. Не могла же она забыть, что сама просила его приехать? И Ева не могла ошибиться. Глаза старушки горели таким огнем радости и беспокойства одновременно, что он не стал выяснять, что к чему и ответил так, чтобы не беспокоить старушку.

— Просто очень по тебе соскучился, моя родная.

Баба Нюра положила на скамью садовые ножницы, взяла внука под руку и оба направились к дому.

— А твоя змея особо ядовитая не изволила бабушку навестить? Вот и за что терпишь? Она же не любит тебя. Аура гнилая. Ты только посмотри? Она только деньги любит. Запомни, кто за золотым тельцом пойдет, тот счастья не встретит, а сам пропадет.

— Бабуля, опять ты начинаешь.

— Николка, твоя Ева превзошла в грехе свою прародительницу в стократ. Приводи змейку свою ко мне, я ее болотным жабами неделю кормить буду, а потом отваром кровохлебки отпаивать с гадючьим луком, тогда может ребенка и родит тебе. Возраст почитай тридцать. Не родит. Чую, не родит она тебе дитя. Карты раскладывала. Темно все в судьбе. Как есть темно. Не своего человека ты встретил, Николка.

— Глупости все это, бабуля. Но красиво говоришь. Почти таинственно получается. Давно репетируешь? Мне про жаб особенно понравилось. Я даже представил, как Ева их ест.

Оба переглянулись и рассмеялись.

— Вот всем хорош хирург. В человека залезть можешь, а в душу, как проникнуть не знаешь. Это хорошо, что у тебя есть я. Ладно идем чай пить.

Аня проводила взглядом сыновей и пулей метнулась обратно во двор. Через двадцать минут автобус, а она еще душ не приняла после утреннего управления. Выскочила на остановку с еще влажными волосами. Спереди кофту заправила, а сзади не успела, но гораздо важнее было сейчас проверить — не забыла ли телефон.