Книга Хирургическое вмешательство, страница 192 – Серена Никки, Наталья Косарокова

В реальном времени она больше его не видела. Никита к ней так и не пришел, хотя однажды ей принесли стаканчик кофе и сказали, что это от него.

Ева бережно хранила пустой стакан и спала, обнимая его каждую ночь. Она, казалось, забыла и Рогова, и Аверина и всех тех, кто был в ее прошлой жизни. Суд прошел быстро, и ее определили в колонию общего режима. Ни на одно заседание никто не пришел из ее прошлой жизни. Тех двух ее подельников допрашивали отдельно, а потом и вовсе дело по ним отдали в прокуратуру, как и дело Молотова. Так же никто ни разу не выступил на стороне ее защиты. Не нашлось ни одного существа, кто бы просто сказал, что она на самом деле не так уж и плоха.

Когда ее выводили в наручниках из зала суда, она все же увидела Никиту. Запнулась и остановилась как вкопанная. Конвоир попытался ее подтолкнуть, но она уперлась ногами и стала сопротивляться.

— Никита! — что есть силы, закричала она, — Никита!

Младший сержант стоял в окружении своих сослуживцев. Мужчина увидел Еву и, улыбнувшись, помахал ей рукой. Женщина от радости аж задергалась, но конвоир взял ее за макушку, пригнул голову, и втолкнул в машину.

— Он увидел!

Возбужденно восклицала она сама с собой и смотрела на конвоиров. Те молча переглядывались и не произносили в ответ ни слова.

— Увидел меня! Мой Никита! Он меня дождется, — размечталась она вслух, — дождется обязательно. А я вернусь и рожу ему сына. И мы будем самыми счастливыми на всем свете. Обязательно, будем!

— Слушай, Сасин, — хлопнул по плечу парня один из сослуживцев, — и куда ее?

— В Хадыженскую женскую колонию общего режима.

— Хах! — взмахнул сослуживец головой, — да ты там уже сам бог, Сасин. Половина осужденных девок, только и знают, что о тебе мечтают. Вот эта удивится, когда попадет туда и поймет, таких как она фанаток, там уже полколонии.

— Да, а мне-то что? — равнодушно пожал плечами Сасин.

— Никит, — не унимался сослуживец, — научи, вот так на баб влиять, а? Очень надо, позарез, вот так, — чиркнул он у себя над головой, — девушка одна нравится, а не подступиться к ней.

Никита посмотрел на друга и рассмеялся.

— Не научу, родиться таким надо. А ты, если эта та девушка, о которой я думаю, не фыркай на нее, а просто купи букет цветов и пригласи на свидание.

Сослуживец резко сконфузился и зачесал затылок.

— Да я это. Да, как это… Как увижу ее, так сразу грубость вылетает изо рта. Я потом себя кулаком по лбу, но не могу ничего с собой поделать. Даже тренировался перед зеркалом, эти, комплименты всякие говорить. А как увижу, так сразу накричу, а она в ответ колкостей ну и понеслось. Не выходит у меня ничего приличного, понимаешь?

Мужчины повернулись и медленно пошли по своим делам, а Ева для Никиты навсегда осталась в прошлом.

— Мне автомат легче разобрать и собрать, чем на нее прямо посмотреть. Все нутро переворачивается от ее взгляда. Вот, правда, легче накричать.

— Послушай, Илья! — смеялся Никита, — ты зверь, а не опер, а перед женским взглядом ломаешься. Не уж-то женщин боишься?

— Да ты чего, Сасин? — стал оглядываться по сторонам сослуживец, чтобы не дай бог, кто услышал их разговор. — Никого я не боюсь. Эта вот одна какая-то неправильная.

Но Никиту было уже не остановить. Он хохотал так заливисто и громко, что во дворе на них стали обращать внимание.