Книга Хирургическое вмешательство, страница 125 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Он толкнул Артема Иванова. Антон Семенов хотел помочь Иванову подняться, ведь тот ударился головой. Пока они пытались подняться, время потеряли, а поезд не может быстро затормозить. Теперь у твоего друга нет руки и одной ноги. Врачи борются за его жизнь, которая может оборваться каждую минуту.

— Да это случайно вышло. Артем домой засобирался, а мне проиграл желание, вот я и толкнул.

— Теперь я так понимаю твое самолюбие удовлетворено? — горько усмехнулся Громов.

— Юрий Рогов уже состоит на учете, за жестокое обращение с животными, — добавил полицейский.

— Что хочу, то и делаю, я несовершеннолетний.

У Юры были синяки и разбит нос. Вероятно, перед тем как Артем попал под поезд, они подрались. На лоб Юрию наложили пару швов.

— А у тебя откуда рваные раны и синяки тогда? — уточнил Громов.

— Ниоткуда. Отстаньте, — покраснел парень.

— Юрчик, — в кабинет вломился Рогов и приблизился к сыну. — Юрчик, давай мы тебя в другую больницу отправим, и полежишь, там тебе помогут.

— Нет, отстаньте от меня все. Если в больнице, то я здесь останусь.

— Только на пару дней, серьезных травм у тебя нет, — процедил Громов сквозь зубы.

* * *

Ева с Петром к сыну не пошла, ведь она здесь совершенно по другой причине. Женщина поднялась на этаж, где находилось детское отделение, но не одна. Ее сопровождала Вера.

— Все, это очень некстати с Юркой вышло, — тихо жаловалась Ева. — Сослать бы его в какой-нибудь закрытый пансион в Лондон. Он мне совершенно не нужен здесь. Петенька с ним как с писаной торбой носится. Мать в Испании живет, и у нее другая семья, а спиногрыза нам оставила. Но от него только проблемы.

Вера шла рядом и напоказ громко вздыхала. Женщины поднялись на этаж.

— Показывай мне эту Жукову.

— Вон она стоит возле процедурного.

Вера указала взглядом, где стоит Анна, и Ева тут же пошла в ее сторону. Сегодня Ева облачилась в модные белые брюки и шифоновою тунику небесного оттенка с золотистым ремешком. На ногах голубые туфли из лаковой кожи на высоком каблуке, а еще идеальное каре и золотые часы на руке. Женщина оказалась значительно выше Анны и от этого чувствовала себя более уверенно.

— Эй ты, девочка в полоску?

Аня тут же обернулась. Она смотрела на Еву и смутно вспоминала эту женщину. Анна не запомнила ее внешность, но этот неприятный голос ей уже был знаком.

— Ой, я не могу, и такая позарилась на Николая, да Вера? — скривилась Ева брезгливо.

Вера неуверенно улыбалась и спрятала голову в плечах, а Аня стояла и молча смотрела на это представление. Ева не дождалась ее реакции и продолжила сама.

— Хочешь знать кто я такая? Кто я? Это ты кто, сущее недоразумение? Неужели ты думаешь, что ты ему нравишься?

Аня поняла, что на ее глазах разворачивается бурная сцена ревности и имя ей — Николай Аверин. А медсестра рядом, та самая, что все время фыркала на Аню и есть «шестерка», организовавшая все это представление. Поэтому она заложила руки замком и криво усмехнулась, чем совершенно вывела Еву из себя. Та полезла ковыряться в своей сумочке.

— Сейчас я тебе покажу, кто тут ему… жена.

Аня не глухая и шепотки по углам о тяжелом разводе заведующего отделением она уже слышала. Причем с весьма интересными подробностями. Недооценивает порой начальство свой персонал, а зря.

— Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать, — заявила Аня уверенным голосом.