Книга Отец подруги. Я не буду твоей, страница 54 – Алена Худова

Он взял мои руки в свои и стал намыливать мне ладони, а затем себе.

В отчаянии я опустила голову. Я чувствовала себя сейчас еще более беспомощной, чем когда Реван пристает ко мне.

— Тебя никто не тронет, сладкая, — в очередной раз пообещал он, когда смыл мыло с наших рук. — Кроме меня. И сейчас ты подаришь мне свой поцелуй. Я выполнил условие и проводил тебя...

— Нет! — я попыталась вырваться, но Реван заблокировал мне все пути к отступлению. — Не смей!

— Посмею, — хищно улыбнулся он, сжал меня в своих объятьях-тисках и жадно припал к моим губам...

Я замычала, выражая свое возмущение, и уже хотела начать сопротивляться. Я занесла кулачки в воздух, чтобы как-то обрушить их на Ревана, но застыла на месте.

Сейчас я боялась ударить Ревана и остаться без его защиты. Без него мне, наверное, не покинуть этот притон.

Реван как будто понял мои мысли, поэтому на мгновенье разорвал поцелуй и не спеша развернул меня к себе лицом. Теперь он хотя бы не сворачивал мне шею, чтобы продолжать целовать дальше.

— Ну, сладкая, — шептал он мне в губы. — Не бойся. Поцелуй меня. Смотри я тебя ни к чему не принуждаю. Даже не тискаю, хотя мне этого очень хочется.

— Ты зажал меня со всех сторон, — воинственно прошептала я, а мужчина лишь довольно ухмыльнулся.

Сейчас я боялась совершить даже самую маленькую ошибку. А что если Реван захочет проучить меня и сделает что-нибудь ужасное? Хотя чтобы сделать что-то ужасное, тут достаточно просто «не сделать ничего». Оставить меня в этом туалете, и неизвестно доживу ли я до утра или нет.

— Мне страшно, — прошептала я.

— Я вижу, — его горячее дыхание жгло мне губы. — Просто поцелуй меня, и я заберу все твои страхи.

Я решительно мотнула головой.

— Поцелуй, сладкая, — он вдруг вполне бережно погладил меня по щеке костяшками пальцев.

Конечно, нежностью это было сложно назвать: его шершавые грубые руки никак не могли бы доставить ласку, но все же в этом движении была какая-то осторожность и даже забота.

Но все равно это не могло заставить меня поцеловать его. И как отказать, чтобы не нарваться на месть?

— Я поцелую, — решилась я, — но у тебя в машине.

— Нет, Анфиса, — он еще теснее сжал меня в объятьях, — ты мне условия ставить не будешь. Никогда. Я хочу здесь и сейчас.

Я сжала губы на его последние слова.

Ишь! Хочет он! Перехочет!

Но что же я могла сделать? Как поступить по-другому?

— Можно хотя бы не в туалете? — я схватилась за последнюю отмазку. — Тут ведь антисанитария...

— Поверь, лучше сделать это наедине, — он растоптал и эту надежду. — Если в коридоре нас кто-то увидит, то захочет тебя. Тогда без травм для этого урода не обойдется.

Я понимала что выхода нет.

— Реван, пожалуйста, — я жалобно взглянула на него.

— Нет, Анфиса, — он сжал меня за талию, и теперь я ощутила его страсть.

Похоже его заводят даже мои мольбы.

Вот ведь маньяк!

— Целуй, курносая, — он склонил голову. — Я едва держусь. Если ты меня промаринуешь еще хоть минуту, я просто усажу тебя на эту столешницу, задеру твою юбку и так отласкаю, что ты больше не сможешь думать ни о ком, кроме как обо мне.

Я еще жалобнее взглянула на него.

Для меня все это прозвучало как угроза.

— Меня останавливает только то, — продолжал он, — что место, на которое я тебя хочу усадить — столешница в общем туалете. Но, клянусь, еще минута...