Книга Тамбовский волк, страница 7 – Виктория Рогозина

— Понял! — Денис тут же развернулся и через пару минут вернулся с добычей — себе взял большую порцию сладкой ваты, ей — аккуратный рожок с мороженым, в шоколадной глазури.

— В следующий раз я угощаю, — сказала Полина, принимая лакомство и кивая благодарно.

— Договорились, — широко улыбнулся Денис. — В столовке универа пицца просто огонь. Серьёзно. Тесто — как надо, сыр — не жалко.

Они шли всё дальше по набережной, болтая, смеясь. Денис оказался удивительно разговорчивым: он рассказывал о Самаре, как в детстве катался тут на самокате, о том, как впервые приехал сюда один — на олимпиаду — и потерялся в метро, о смешных историях в школе и нелепых преподавателях.

Когда мороженое было доедено, а сладкая вата начала исчезать с палочки, они свернули вверх — по лестнице, ведущей к Площади Славы. Наверху открылся вид на Горельеф «Скорбящей Матери-Родине». Фигура женщины, склонившей голову, внушала уважение и тишину — даже несмотря на всю лёгкость прогулки, тут хотелось говорить вполголоса.

Полина остановилась, задержала взгляд на памятнике.

— Сильное место, — сказала она тихо.

— Да, — кивнул Денис. — Каждый раз, как здесь оказываюсь… будто внутри что-то выпрямляется. Как позвоночник.

Полина улыбнулась и посмотрела на него — её день продолжал быть удивительным. Они подошли к массивной скульптуре рабочего с распростёртыми крыльями — тот вздымал руки к небу, будто собирался взлететь. Металл отливало в лучах заката, а позади раскинулась панорама реки.

— У нас в общаге один сосед называет это «студент с зачёткой», — хмыкнул Денис. — Типа сессия закончилась, и он, наконец, свободен.

Полина рассмеялась:

— Очень правдоподобно. Прям символ надежды.

На миг замолчали, глядя на скульптуру, а потом Полина, нахмурившись, спросила:

— А ты не знаешь, где тут… скульптура русалки?

— Русалки? — переспросил Денис, приподняв бровь. — Или купальщицы?

Полина пожала плечами, слегка смутившись:

— Ну… я точно не помню. Точнее не знаю. Такая скульптура девушки… вроде как сидит. Волосы распущенные. Может, не русалка, а просто…

— Это купальщица, — понял Денис и чуть слышно засмеялся. — Она тут неподалёку. Хочешь — покажу?

Полина улыбнулась, с облегчением кивнув:

— Конечно. Я, наверное, уже замучила тебя своими прогулками.

— Не замучила, — смутился он, потупив взгляд. — Мне правда приятно. Могу быть твоим личным гидом. Если хочешь… вместе город изучать.

Полина взглянула на него с теплотой:

— Было бы здорово. Я тут совсем никого не знаю.

Они свернули на одну из аллей, ведущих ближе к берегу. Листья под ногами тихо шуршали, воздух был наполнен запахом реки и увядания — особенное, тёплое, осеннее спокойствие.

— А ты откуда? — неожиданно спросил Денис.

— Тамбов, — ответила Полина, на секунду замешкавшись. — Я… старалась выбраться подальше. Чтобы начать всё заново. Чтобы не… — Она осеклась, прикусив губу.

Денис не стал давить. Несколько шагов прошли в молчании, и это молчание не было тяжёлым — скорее, бережным.

Они шли молча, но с улыбками — прогулка оставила после себя приятное ощущение легкости, и вечер, хоть и начинал холодить, всё ещё был добрым. Редкие фонари отбрасывали длинные тени, ветер шевелил деревья, заставляя их шуршать листвой, как будто кто-то шептался поблизости.

Полина плотнее запахнула худи, прижав руки к груди. Денис заметил это и сбавил шаг: